— Ну что, господа студенты, приступим к нашей сегодняшней теме, — заявил он, заставив присутствующих удивиться. — Что, вы ожидали, что я буду ваши работы проверять и обсуждать? Не переживайте, мы до этого дойдем, а пока займемся действительно полезным делом.
Выдержав короткую паузу, он откашлялся и произнес:
— Итак, сегодняшней темой у нас будет уже не история, а наши с вами дни. Рассмотрим, как устроены партии в Думе, положение великих князей и как все это связано между собой в реальности, а не на бумаге.
Он начал с Царской партии — это было проще и яснее, ведь вкратце они просто поддерживали текущую власть. Перечислив поименно основных членов этого объединения, он указал на меня рукой и предложил:
— Княжич, может быть, расскажете, как у вас там обстоят дела? Вы из семьи представителей, мы с удовольствием послушаем ваше мнение по этому вопросу.
Я поднялся с места.
— Единство любой партии в Думе держится на самом влиятельном ее представителе. Назвать Царскую партию сплоченным коллективом нельзя, у каждого свои интересы, и иногда они вступают в конфликт между собой, например, когда речь заходит о выделении бюджета на армию, — сказал я. — Но зачастую все это решается между собой, и арбитром в таких случаях выступает кто-то из старших по положению. Острых противоречий внутри Царской партии нет, так как все они лояльны царю и в первую очередь блюдут общие с ним интересы.
Добронравов кивнул.
— Садитесь, княжич, — ответил он. — Но вы не рассказали самого главного — царская партия — фактически поддерживает диктат царя и всеми силами борется за укрепление его власти. В то же время Княжеская партия ратует за свои права и только свои доходы. Дмитрий Алексеевич правильно сказал, если царская придерживается одной центральной линии, в Княжеской всегда разброд, всяк тянет на себя. Вот, к примеру, когда составлялся закон «О княжествах»…
Он пустился в рассказ, постепенно выкладывая информацию, которая не попадала на страницы учебников. Она не была ни засекречена, ни опровергнута, просто давала более широкое понимание.
Но если свести все к одному выражению, то Княжескую партию можно назвать флюгером. Куда бы ни звала их личная прибыль, туда они и пойдут. Какой-то определенной политической линии у них нет.
— А теперь поговорим о Свободной партии, — объявил Иван Семенович. — Исторически так сложилось, что в нее вошли те представители аристократии, которые остались в нейтралитете при магической аномалии. Собственно, отсюда и их название — они не подчинялись никому, и только поэтому уцелели в свое время. Но что важнее — так это полная анархия внутри этой политической силы. Притом что у них есть определенная общая позиция — сопротивление укреплению монарха — они видят это каждый по-своему, из-за чего нередки конфликты. И это уже серьезное противостояние.
Звонок перебил его. Добронравов взглянул на часы.
— Что ж, продолжим на следующем занятии. А пока у вас есть еще немного времени, если считаете свое эссе слабым, или вообще его не приготовили. Свободны, господа студенты.
Мы покинули кабинет и направились в гардероб всей группой — предстояло занятие по химии, которую впервые перестали переносить, и оно проходило в другом корпусе. А когда мы зашли в кабинет, наполовину заставленный лабораторным оборудованием, внутри нас уже ждала замдекана.
Шафоростова оглядела нас, дождалась, пока мы займем места, после чего вышла из кабинета и вернулась через минуту с азиаткой под руку. Черные волосы собраны в затейливый хвост, в ушах свисают аккуратные сережки, на пальце левой руки — перстень, униформа подчеркивает стройную фигурку изящной статуэтки.
— Господа студенты, — объявила Марина Владимировна, — позвольте представить вам Мэйли Ван, она будет учиться среди вас как одна из студенток по программе обмена между Русским царством и Поднебесной Империей.
Девушка исполнила традиционный поклон и поднялась.
— Рада познакомиться, надеюсь, мы с вами поладим, — произнесла она на чистом русском.
Глава 20
Китаянка села рядом, так что я оказался между ней и Викторией. Но завести диалог нам не дала преподаватель химии. Женщина вошла в кабинет, разминувшись на выходе с замдекана и сразу же объявила:
— Здравствуйте, студенты. Мы пропустили несколько занятий, но теперь станем видеться регулярно, — хрипловатым голосом объявила она.
На вид преподавателю было едва ли двадцать пять. Рыжие волосы, убранные под косынку, лабораторный халат болтается на тощей фигуре. Зато высокие каблуки, делающие ее ноги непропорционально длинными, стучали при каждом шаге, пока она не дошла до своего места.