И это, разумеется, не последнее улучшение, которое мы внесли, эволюция роботов продлится и дальше. Пока что приходится использовать примитивные технологии, чтобы ситуация с нападением Татьяны Игоревны не повторилась.
На улице только начинался рассвет, но солнца видно не было. Все небо закрыли собой свинцовые тучи. Жесткие порывы ветра трепали прапора с гербом Романовых на угловых башенках ограды и флагштоке, установленном на кровле дома.
Сев на заднее сидение, я расслабился и прикрыл глаза.
Пока ехали до особняка, в котором жила моя невеста, я смотрел из-под приспущенных век на толпы людей, медленно бредущих в сторону главного храма Красноярского княжества.
Мои подданные тоже не желали упускать такого события, а потому в раннее воскресное утро шли через непогоду, чтобы послушать патриарха Мефодия. При этом было заметно, что люди действительно довольны происходящим: при великом князе Измайлове глава Русской Православной Церкви ни разу Красноярск не посещал.
Что, кстати, совершенно не удивляло: отца Мефодия на патриарший престол возвели Милославские, а Измайлов не был сторонником Михаила II.
Возможно, сложись история с мятежом иначе, и отец Мефодий закончил бы свою жизнь не патриархом, а узником кремлевских подвалов.
Теперь же многими предстоящая служба воспринималась как добрый знак. Ведь если Патриарх Московский и Всея Руси прибыл, чтобы лично выступить перед своей паствой, значит, с Русской Православной Церковью у Красноярского князя все в порядке.
«Монстр» остановился перед крыльцом, и я вышел наружу.
Григорий уже раскрыл двери, после чего с поклоном передал мне с рук на руки боярышню Морозову.
Виктория выбрала для посещения службы очень скромный наряд. Никаких броских красок и дорогих украшений. Только подчеркивающий статус перстень на пальце и светлое платье с блекло-голубыми вставками.
— Доброе утро, Дима, — поздоровалась она.
— Утро доброе, Вика, — ответил я, целуя кончики пальцев своей невесты.
Проводив девушку до машины, я сам занял свое место и, закрыв за собой дверь, обернулся к боярышне.
Внедорожник плавно тронулся, постепенно набирая ход. Ехать оставалось недолго, до начала службы еще было достаточно времени, да и гнать по городу в такой день не хотелось.
— Чудесно выглядишь, — сказал я с улыбкой.
— Спасибо, — ответила она, польщенно взмахнув ресницами и опустив взгляд на секунду. — Ты сегодня без своего помощника?
Я кивнул.
— Верзин пока что выполняет домашнее задание, которое я ему назначил, — пояснил невесте. — Посмотрим, что он предложит сделать, и тогда уже будем решать, нужен ли он мне вообще.
— Но как помощник он тебя не устроил? — уточнила она.
— Не устроил, — подтвердил я, взяв ее за руку. — У Федора немного иная специализация, и хотя в целом Красноярску будет полезно, если возьму Верзина в Слуги, но для помощника он не подходит.
Виктория качнула головой.
— Ничего, у тебя этих кандидатов целая гостиница теперь, — хмыкнула она. — Так что через месяц поработаешь со всеми и сможешь выбрать. Ты же не спешишь никуда.
— Да, пока что мои люди справляются, — ответил я с улыбкой.
— Ну вот и замечательно, — кивнула Морозова. — Мне нужно что-то знать о встрече с патриархом?
Я качнул головой в ответ.
— Отстоим службу и совершенно свободны. Все необходимые вопросы мы уже решили, так что вряд ли его святейшество пожелает еще со мной общаться. Разве что тебе напутственное слово сказать, — проговорил я. — Впрочем, тут тебе самой решать, как и о чем с ним говорить. Все-таки патриарх значимая фигура, и для наших подданных будет лучше видеть, что ты с его святейшеством в хороших отношениях.
— Мне нужно подумать, — хмыкнула моя невеста, отворачиваясь и освобождая руку.
Я не стал ей мешать и отвлекать разговорами. Может быть, мы и не слишком верующие люди и не на каждую службу ходим, однако его святейшество это действительно серьезная величина для православия, в котором мы оба крещены.
Наконец, дома раздвинулись, открывая взгляду Покровский собор. Уходящие в серое небо шпили золотых куполов смотрелись копьями, бросающими вызов стихии. Строгая архитектура комплекса, не изменявшаяся уже несколько столетий, отличалась от современных построек своей монументальностью. Даже с расстояния ощущалось, что храм возведен на века, и делали это с душой.
Создателям удалось воплотить в камне чувство сопричастности к вечности. Город вокруг менялся за минувшие века неоднократно, перестраивались улицы, сменялись поколения, но Покровский собор стоял неизменным. И хотя теперь он уже не довлел над остальной архитектурой Красноярска, все равно складывалось впечатление, что храм — самая важная часть города. Его сердце — по-сибирски мощное и крепкое.