Еще длится торжественное заседание седых сенаторов во дворце, но с площади уже раздается барабанный бой. Преображенский и Семеновский полки, неизвестно кем вызванные из казарм, стоят с ружьями в полной боевой готовности.
— Кто смел без моего ведома привести сюда полки? Разве я не фельдмаршал? — хорохорился князь Репин.
Ловкий Бутурлин, давно уже успевший перемигнуться и сговориться с Меньшиковым и Толстым, с усмешкой отвечает:
— Полки призвал я, Бутурлин. И призвал я их по воле императрицы Екатерины, которой все подданные, не исключая и тебя, обязаны повиноваться.
После этих слов заседание закончилось быстро.
У Меньшикова старая любовная связь с Екатериной, он генералиссимус и начальник гвардии. Вид гвардейских полков под окнами, звуки барабанов были гораздо убедительнее юридических доказательств, и без малейших нареканий вопрос был немедленно решен. Это решение, по анализу В. О. Ключевского, является явной отменой изданного Петром 5 февраля 1722 года закона о престолонаследии. Но именно на этот закон сослался сенат, объявляя в особом манифесте о воцарении Екатерины.
Потратившая все силы на достижение звания жены императора, Екатерина, проявившая в долгие годы своего пути от солдатской прачки к трону совершенно исключительную, неиссякаемую энергию и самоотверженность, оказавшись императрицей, переродилась в один день. Она не хочет и на миг притвориться грустной вдовой. Она желает веселиться, не теряя ни одного дня, ни единого часа.
Не прошло и трех недель со дня похорон Петра Великого, как однажды поздно ночью Петербург был разбужен набатом, пушечными выстрелами. В чем дело? Набег иностранных завоевателей? Страшный ли пожар вспыхнул в столице? Нет! Это неутешная вдова умершего императора самодержавная государыня всея России Екатерина I изволила всемилостивейше пошутить над столицей по случаю 1 апреля.
Сразу же после того, как правительствующий сенат объявил на всенародное сведение, что, по воле Петра, на престол взошла Екатерина, чтобы все о том ведали и ей, самодержице всероссийской, верно служили, Екатерина начинает всеми мерами ласкать гвардию. На смотрах она из собственных рук угощает вином гвардейских офицеров. Целый ряд правительственных сообщений извещает о новых и новых заботах императрицы о своей гвардии. Солдатская женка хорошо помнит о том, от кого зависит ее царственная сила.
Под таким прикрытием можно спать спокойно. Екатерина даже для вида не желает заниматься делами государственными. Все отдано в руки Меньшикова. Идет суровая расправа с врагами и недругами временщика.
Екатерина I царствовала недолго, около двух лет. Все эти два года длится сплошной пир, непрерывная оргия. Когда по утрам Меньшиков входил в спальню императрицы с очередным вопросом: «Ну, ваше величество, что мы пьем сегодня?» — она требовала крепкого венгерского вина, закусывала его бубликами, и лишь затем переходила к очищенной водке. Секретарь саксонского посланника Фрездорф в докладе своему королю сообщает о новой императрице, что она «вечно пьяна, вечно пошатывается, вечно в бессознательном состоянии».
Читать и писать Екатерина до конца своей жизни так и не научилась. Меньшиков сам подписывает за нее все высочайшие указы. Когда Меньшикову неудобно, Екатерина поручает подписывать за нее своим дочерям. В это время всплывают на вершины многочисленные деревенские родичи Екатерины, новые фавориты, создающие новую знать России.
Перед нами в некотором роде таинство: нарождение новой аристократии. Уже при Петре Великом мы видели, как гомосексуальные наклонности царя в срочном порядке превращали мальчишку, торговавшего пирогами (Меньшикова) в светлейшего князя.
Еще ярче, еще определеннее этот процесс создания аристократии проявляет себя в эпоху женских царствований, которую так характерно открывает Екатерина I.
Романовы были дворянскими царями, и всмотреться в то, как зарождается аристократия у подножия трона, необходимо особенно внимательно. Без этого не понять, каким образом продержалась 300 лет эта глубоко бездарная, трагически неспособная семья.
Роль дворянства так часто извращается, переоценивается еще и в наши дни лирических сожалений о былой дворянской культуре.
Дворянская культура, тургеневские девушки, очарование подлинного барства, истинного аристократизма… Были на Руси подлинные аристократы, а теперь? Глядите, как густо прет чумазый!