— Да, так будет лучше всего, — ответила она, заглушая внутренний голос, который твердил ей, что Мартин никогда не делает ничего, что было бы очевидным или простым.
Вечер в доме у Фэрроу был напряженным. Вики, надев передник, приводила нижние комнаты в их обычное безупречное состояние, зная, что домовитая Эдит будет огорчена их неопрятным видом. Сестре Бикрофт удалось спустить Эдит вниз на час, оторвав ее от постоянного бдения у кровати больного, но она просидела на краешке стула все это время, чутко прислушиваясь к каждому звуку из спальни. Как только сиделка позволила ей, она тут же вновь скользнула в спальню, тихо и незаметно, словно малиновка в свое гнездо.
Сиделка приготовила себе чашку теплого молока и съела два печенья. Кот по кличке Мармелад смотрел на нее немигающими глазами, ожидая, что ему нальют немного молока в блюдечко.
— Одна из вас, леди, должна остаться с миссис Фэрроу. — Сестра Бикрофт любезно налила в блюдечко порцию молока и наблюдала, как Мармелад согнулся над ним, подвернув под себя белые лапки. — Она так и не отдохнула. Не думаю, что она ляжет в кровать, но она сможет хотя бы немного подремать в кресле, если будет знать, что кто-то есть рядом.
— Я могу остаться, — сказала Вики. — Пэт нужно идти на работу с утра. А завтра мы должны позаботиться о ночной сиделке. Я поговорю с доктором.
Сестра Бикрофт прервала попытки Мармелада устроить себе постельку на ее чистом накрахмаленном переднике.
— Да, ей нужна ночная сиделка, хотя бы на первое время. Но миссис Фэрроу, кажется, немного беспокоится по поводу лишних трат.
— Мой муж за все заплатит. Насчет денег не нужно волноваться. Пожалуй, я поднимусь наверх.
— Это очень любезно с вашей стороны, миссис Кеннеди. Ну, мне, пожалуй, пора. Я подготовила пациента ко сну, так что ничего делать не нужно. Если произойдет перемена в его состоянии, позвоните доктору и пошлите за мной. Но вы справитесь, я уверена. Надеюсь, у него будет спокойная ночь. Миссис Фэрроу выглядит такой измученной, бедняжка.
«Как она добра», — подумала Вики. Сиделка говорила спокойным, снисходительным тоном, каким матери разговаривают с хорошими детьми.
Пэт заявила, что ей пора идти.
— Тогда пойдемте вместе до автобусной остановки, мисс Лэдлоу, — сказала сестра Бикрофт. — Двое хорошо, а трое хуже, так я всегда говорю, когда хожу по этим темным улицам. В газетах пишут такие ужасные вещи, не правда ли?
— Не говорите мне, сестра, что вы боитесь этих уличных хулиганов.
— Когда я одна зимой на улице, то да, боюсь. Но я могу держать в повиновении целую гвардию таких молодчиков, когда они лежат в постели под моим присмотром. — Она задорно улыбнулась и отправилась на кухню, чтобы вымыть посуду после ужина.
Когда девушки остались одни, Пэт прошептала:
— Это прекрасный предлог для тебя, чтобы не приходить ночевать. Может, мне позвонить Мартину и сказать, что ты сидишь с Эдит?
Вики с радостью согласилась. Ей становилось все более и более стыдно за то, что она так поспешно ушла из квартиры. Телефонный звонок поможет ей вернуться утром как ни в чем не бывало. Если повезет, то ни у кого не возникнет подозрений. А чемодан она сможет забрать у Пэт в любое время.
Пэт осторожно и нежно обняла ее и быстро поцеловала тем легким поцелуем, каким женщины умудряются обмениваться, не портя свой макияж.
— Не беспокойся, — прошептала она, — я все расскажу убедительно.
Ей не понравились легкие голубые тени под глазами сестры, сутулость плеч и болезненная прозрачность нежной гладкой кожи.
— Вики, с тобой все в порядке? — спросила она, внезапно испугавшись.
Люди воспринимают как должное чье-то нормальное состояние здоровья и спокойный образ жизни до тех пор, пока явные признаки болезни или несчастья не проявляются со всей очевидностью. Пэт заволновалась. Она была так поглощена своей новой работой и Колином, что совсем не беспокоилась о Вики. Она тут же поняла, как одинока ее сестра в своей шикарной квартире, похожей на витрину их универмага, наедине с Великим Мартином, легендарным Драконом, наводящим на всех ужас.
— А Мартин хорошо к тебе относится?
Вики прерывисто рассмеялась:
— Разумеется. Я сама виновата в том, что мы поссорились сегодня, но все прояснится, вот увидишь. Не беспокойся.