Вики с сомнением смотрела на него:
— Он никогда много не отдыхал. Он такой энергичный, нетерпеливый. Не знаю, захочет ли он так долго оставаться в бездействии.
Доктор надул губы, что сделало его похожим на бородатого младенца.
— Он будет отдыхать, мадам. Его мозг говорит: «Уфф! Довольно! Я устрою забастовку!»
— Его сознание не повреждено?
— Нет, нет, не волнуйтесь. Он в порядке. Он может встать, если захочет. Позволяйте ему. Выводите его на свежий воздух, пусть он загорит на нашем солнце, кормите его мясом и сливками, а самое главное — не позволяйте волноваться.
Таким образом, Вики устроилась в маленькой гостинице, но каждое утро спешила вниз, к Стайгерам, где она научилась говорить «Gruss Gott», пить кофе из кружки вместе с улыбающейся старой леди и с понимающим видом выслушивать цветистые рассказы герра Стайгера о его жизни в Америке. Эти люди были такими простыми, добрыми и хорошими, что ее сердце тянулось к ним, и Вики раздумывала, как хорошо жилось бы на свете, если бы все были столь же доброжелательными друг к другу и плохо понимали бы язык друг друга.
Вики написала Питу, мисс Пич и Пэт, объяснив, где находится Мартин и в каком он состоянии. Она также написала менеджеру банка; после этого она поняла, что ей нечего больше делать до выздоровления Мартина.
Целую неделю он лежал в полудреме, не задавая никаких вопросов, вполне довольный своим растительным существованием. Он воспринимал ее присутствие и помощь как нечто вполне естественное, как воспринял бы это ребенок. Фрау Стайгер была в восторге от того, что у нее появился привлекательный мужчина, о котором надо было заботиться и которого надо было кормить. Она готовила отличные супы и диетические блюда, и Мартин их послушно проглатывал, не давая себе труда отказываться, даже если он не хотел есть. Герр Стайгер однажды утром поспешно отправился куда-то и с триумфом возвратился, приведя с собой деревенского парикмахера, который быстро выбрил Мартина и после этого приходил каждое утро.
В конце недели Вики увидела, что ее муж встал и оделся.
— Ну вот, так-то лучше, — весело сказала она. — Давай выйдем на солнце. Мы должны купить тебе подходящие ботинки. Посмотри на мои!
Она перебирала ногами под длинной юбкой взад-вперед.
— У герра Стайгера есть внук, который научит нас кататься на лыжах. Я не могу дождаться, когда мы начнем.
Она старалась говорить веселым голосом, как будто это был обычный день, такой же, как и все другие. Но она знала, что это не так.
— Иди сюда. — Мартин протянул ей руку.
Она послушно подошла к нему, и он усадил ее на один из красивых резных стульев, стоявших у окна.
— А теперь расскажи мне, что все это значит, — приказал он.
— Ты был болен. А теперь, я думаю, ты начинаешь поправляться. Тебе нужен покой и отдых, так сказал доктор, поэтому мы собираемся остаться здесь до тех пор, пока тебе не будет лучше.
Мартин провел руками по лицу. Его четко очерченные губы были крепко сжаты.
— Кто так решил?
— Я.
Он сидел неподвижно, глядя перед собой так долго, что Вики подумала, будто он забыл о ней. Он унесся от нее в свой собственный мир.
— Последнее, что я помню, — наконец сказал он, медленно, как будто погрузившись в свои мысли, — это то, что я собирался увидеться с тобой. Ты исчезла. Я подумал, что ты бросила меня. Я не жаловался, потому что посмотрел на себя со стороны, и то, что увидел, было не очень привлекательно. Я думаю, что наконец понял это. — Он крепко вцепился пальцами в волосы. — Почва ушла у меня из-под ног, осталось только одно, что я хотел спасти. Потом я приехал сюда. Я же говорил тебе, что это одно из тех мест, где можно очистить свою душу. Я должен был приехать сюда, в противном случае что-то ужасное случилось бы со мной. Я отправился в магазин. Я помню один магазин, в который ходил мальчиком. Там продавали все на свете. Свечи, вешалки для одежды, спички, кукольные ванны, щетки. И яйца в желто-коричневых глиняных плошках. Я думал, как здорово было бы иметь такой магазин, только больше и лучше. И я бы продавал только хорошие вещи, которые не разбиваются и не портятся, чтобы бедные люди не тратили деньги впустую.