Однажды утром на пути к Стайгерам Вики встретила маленького доктора. Он окликнул ее и бросился навстречу.
— Как поживает мой замечательный пациент? — требовательно спросил он, высовываясь из саней с колокольчиками, которые везла приземистая лошадка.
— Физически просто прекрасно. Он много ест и рано ложится спать. Он рассказывал мне, что спит как сурок. Но что касается психического здоровья, то я ничего не знаю. Он живет только одним днем. Остальной мир, его бизнес — все это, кажется, не существует для него.
Доктор бодро кивнул:
— Так и есть. Я был прав, предположив, что он перетрудился и, возможно, также испытал стресс?
— Совершенно правы.
Коренастая лошадка покрутила головой, и колокольчики нежно зазвенели.
— Ничего страшного. Очень скоро он будет готов думать. Не пытайтесь как-то удерживать его тогда. С ним все будет в порядке. До свидания, малышка! — Доктор дернул поводья, и лошадка затрусила дальше.
Вики пожалела, что не смогла рассказать ему о недавнем порыве откровенности Мартина, когда тот говорил с ней о своем детстве. Будут ли ему на пользу такие воспоминания? Она была уверена — даже Ричард не знал о том, что мать Мартина зарабатывала на жизнь стиркой. Возможно, он стыдился этого, хотя и безосновательно — его мать, несомненно, заслуживала уважения. А может, унижение, которое он испытывал, когда заходил в дома всех этих леди «с парадного входа», так глубоко укоренилось в нем, что он не хотел даже вспоминать об этих годах? Наверное, он уже жалеет о своей откровенности. Как бы там ни было, она не станет возвращаться к этому разговору, если только сам Мартин не захочет его продолжить.
Сегодня доктор напомнил ей, что у этого рая есть конец. Было так приятно думать, что такая жизнь будет длиться вечно, но в один прекрасный день Мартин решит вернуться в Лондон. Что случится тогда, когда он больше не будет нуждаться в ней?
Фрау Стайгер позвала Вики в сияющую чистотой кухню, где вдоль стены висели медные сковородки, а воздух был густо насыщен запахами супа, чеснока и кофе. Старая женщина хотела сказать ей что-то важное, и, хотя она старалась изо всех сил, язык улыбок и кивков подвел ее, и она побежала в магазин, чтобы привести мужа. Заглянув в лавку, Вики была удивлена — нет, поправила она себя, не удивлена, а позабавлена, — когда увидела за прилавком Мартина, занятого перестановкой вещей на полках. Он стремился, чтобы товары первой необходимости всегда оказывались под рукой, а те вещи, которые по своей природе могли требоваться не чаще одного-двух раз в год, были задвинуты подальше. Раньше Вики уже замечала, как неудобно расположены товары в магазине Стайгеров, и удивлялась, что никому не придет в голову их переставить, но она тут же забывала об этом. А для Мартина заметить что-нибудь означало тут же начать действовать. Он был в одной рубашке и насвистывал громко и довольно мелодично.
— Герр занимает себя, — объяснил старик. — Он без пиджака. Мы говорим — когда друзья видят тебя без пиджака, в рубашке, это честь для тебя. Для нас это честь, когда работать.
— Как разумно, герр Стайгер. Вот почему ваша страна такая чистая, мирная и процветающая. Все работают, даже дети постоянно заняты чем-нибудь полезным, и вы все выглядите такими довольными.
Фрау Стайгер заговорила отчаянно жестикулируя и постоянно показывая на потолок, на комнату Мартина. Ее муж объяснил, что сейчас, когда герр полностью выздоровел, мадам может уехать из гостиницы и переселиться к нему в его комнату над магазином. Это большая комната, достаточная для двоих, а так как мадам почти все время питается у Стайгеров, то хлопот им не прибавится. Хотя, печально добавил он, если герр предпочтет переехать к мадам в гостиницу, то они поймут это.
— Нет, нет, — уверила их Вики, — ему здесь хорошо и удобно. Я думаю, что он не захочет в гостиницу. Я поговорю с ним об этом.
К счастью, никто не заметил ее смущения, поскольку в этот момент к ним подошел Мартин, требуя, чтобы они оценили результаты его работы. Когда ему воздали должное, то пришлось объяснять всю схему фрау Стайгер, которая не могла понять, почему маслобойка должна быть убрана на дальние полки. Ведь маслобойка, образно говоря, была визитной карточкой их магазина. Как же покупатель узнает, что в наличии имеются маслобойки, если они не будут видны каждый раз при входе в магазин?
— Они спросят, — возразил муж. — В конце концов, моя милая, они же не пойдут за маслобойкой в обувной магазин к Вилли.
Старая женщина неохотно согласилась, но тут же повеселела и заметила, что пора обедать и что герр Мартин должен вымыть руки.