Когда с обедом было покончено, Мартин закурил одну из тех длинных тонких сигар, которые здесь называли гвоздями для гробов.
— Вики, — сказал он без предисловий. — Так больше продолжаться не может. Я бизнесмен, у меня есть обязанности. Я понятия не имел, что происходит в Лондоне после того, как уехал оттуда. Как ты могла это допустить?
— Твой мозг был болен. Этот милый маленький доктор меня предупредил, что тебя нельзя беспокоить до тех пор, пока ты не поправишься. Теперь ты готов, Мартин?
Он прижал руки к лицу:
— Честно говоря, сама мысль об этом меня пугает. Я бы хотел жить здесь как простой крестьянин, делая что-нибудь полезное для общества — может, стал бы держать корову. Ел бы и спал. Самое смешное, что я все это время заставлял себя начать думать о работе, но не мог. Я не сошел с ума, а?
Вика покачала головой:
— Нет. Спроси доктора, он тебе объяснит, что ты вел себя вполне разумно. Рассказать, что тут происходило? Я написала всем, кого это касалось, что ты болен и должен отдохнуть по крайней мере две недели. Копии моих писем и ответы хранятся в гостинице. Я знала, что тебя это не удовлетворит, поэтому попросила мисс Пич, чтобы она высылала ежедневные отчеты. Ты хочешь просмотреть их сейчас? Я могу принести их.
— Нет, расскажи все сама.
— Все дело в том, что ты никогда не делил ни с кем свои обязанности. У тебя не оказалось ни одного заместителя. Начальники отделов, конечно, хорошие специалисты, но если бы был кто-нибудь вроде Ричарда…
— Я боялся о нем спросить. Я даже повторял про себя свой вопрос, чтобы вышло гладко, но когда ты вошла, я так и не смог его произнести. Скажи мне, как Ричард?
— Письмо Эдит вполне бодрое. Он поправляется. Она… она шлет тебе свою любовь, Мартин. Я должна сказать тебе, что твоя просьба о возвращении Ричарда была поворотным пунктом. Это придало ему мужества, и он начал выздоравливать.
— Отличный старик. Когда он вернется к работе, мы…
Она спокойно прервала его:
— Нет, Мартин. Ричард никогда больше не будет работать. Он не знает, но доктора сказали, что у него очень плохое сердце.
Долгое время Мартин сидел молча с бесстрастным лицом. Затем он тихо произнес:
— Я разбил его сердце. Как-то ты сказала мне, что мертвое сердце Мидаса никогда не станет плотью и кровью, пока теплые слезы не омоют его. Я слишком жесток для слез, моя дорогая, но ты должна мне поверить, что мое сердце вновь из крови и плоти — и оно болит, Вики. Оно болит.
Вики положила руку ему на грудь, и он прикрыл ее своей рукой.
— Весь вопрос в том, что будет с тобой.
— Со мной? Почему?
— Я думал о будущем. Кажется, у меня есть выбор. Первый, самый очевидный путь — превратить «Кеннеди» в акционерное общество, где я буду генеральным директором. Я по-прежнему останусь довольно влиятельной фигурой в этом заведении, но моему единовластию придет конец. Ты была права — я не хочу перекладывать свои полномочия на других. Руководство банка поступило вполне разумно, когда отказалось финансировать шоу одного человека.
— А тебе бы понравилась твоя новая роль?
Он по-мальчишески ухмыльнулся:
— Я не могу даже подумать об этом без раздражения. Но я был чересчур амбициозен, и если в ближайшее время ничего не будет предпринято, я окажусь в глубокой яме. Но что бы я ни сделал, Вики, какой бы путь ни избрал, каждый пенни из моего личного дохода будет идти на погашение долгов, в которые я влез из-за расширения. Это будет всего лишь каплей в океане, но другого пути нет. Мне — и, боюсь, тебе тоже — придется жить какое-то время на очень скромную сумму. — Он снова ухмыльнулся, уныло подняв брови. — Я мог быть слишком азартным, девочка, но я стараюсь быть честным по мере сил.
— Я знаю. Продолжай. Какие еще варианты?
— Можно все продать одному из больших универсальных магазинов. Я мог бы начать все сначала. Открыть маленький магазинчик где-нибудь в деревне — в зеленой деревеньке с большими дубами и выбеленной гостиницей. У меня будут садик на заднем дворе, фруктовые деревья и пара свиней.
— И занавеси с оборками на окнах, — тихо прошептала Вики. Эта картинка прочно заняла место в ее воображении. — И какой же выбор вы сделаете, Мартин Кеннеди?
— В настоящий момент я не знаю, что предпочесть.
— Есть ли другие варианты?
Он зашагал по комнате своей обычной тигриной походкой.
— Есть еще один. Всю жизнь я занимался бизнесом ради себя. И я разрушил все, что мне было дорого, я лишился своего лучшего друга, довел свое дело до такого состояния, что потерял над ним контроль. Я вел себя как идиот с женщиной, которая сбежала сразу же, как только я обанкротился…