Он сидел, держа в одной руке крышку от стаканчика, другой рукой настукивал быстрый ритм по поверхности стола.
- Проси, спрашивай, конечно.
Этот ответ смутил меня, рассчитывающую на все что угодно, только не на желание услышать просьбу.
- Ты знаешь, я все помню про твою работу. И, - беря стаканчик в руку, делаю маленький, но такой обжигающий глоток, словно я выпила магму, выдавливаю фразу:
«Помоги мне».
Было непонятно по красивому лицу – потерян он, или в порядке, - возможно, работа так выдрессировала эмоции, что просьба от экс - подруги нисколько не удивила.
- Я боюсь, ты не расплатишься. – Были единственные пять слов, которые поймали мои уши.
- То есть, вопрос лишь в этом?
ОН говорит, что этот бар – не лучшее место для разговоров.
- Мы лишь пережидаем непогоду и греем руки.
ОН сказал, чтобы я не вздумала использовать социальные сети для подобных бесед.
-Я не такая глупая, какой ты меня выставляешь.
ОН прочитал краткую лекцию о том, какое это ответственное дело и какие могут быть последствия для меня, него и окружающих.
- Том, я очень хочу, чтобы ты помог мне. Если вопрос в цене, то мне не нужны отговорки. Я дам сколько попросишь.
Последнее, что я запомнила, переступая порог бара, это мех на его красном капюшоне. На него упала первая снежинка.
2
Мы с Олегом поссорились. Он три раза обозвал меня «шлюхой». За то, что нигде не шлялась. За то, что ни с кем не крутилась. За то, что они с его братом ненавидят друг друга, как шииты и сунниты.
- Ты подлая тварь! Вы с ним оба! Вы две подлые вонючие твари! – мерзость со злобой, вперемешку с вонью перегара и пародонтоза, высвобождались из его рта. И как только у него получилось зачать здорового ребенка.
- Мерзкое, вонючее бабское чудовище.
Он любил поорать из своей комнаты, которую я называла волчьим логовом.
- Лучше пожрать принеси, овца ты плешивая!
Он несчетное количество раз до того вечера, клялся, что убьет меня головой об асфальт, и сожрет нашего ребенка. Теперь эти обещания снова были повторены.
- Как обычно, – успела сказать я, пока грязная тарелка летела через комнату. – Слова! Лишь одни глупые слова глупого неандертальца.
Я начала собирать вещи в сумочку. Захватила спрей от насморка и пластину пектусина, подошла к кроватке малыша и пообещала очень скоро вернуться. Страшно было даже на пятнадцать минут оставлять ребенка с этим озверевшим созданием, которое раскидывает посуду по всему дому, а в мирное время его грязные носки часто могли обнаружиться в холодильнике.
Я побежала по лестнице вниз и невольно успокоилась с мыслями, что Олегу надо прийти в сознание и нажать кнопку «ВЫКЛ. АГРЕССИЯ».
Часто случалось, что после моих побегов, он набирал мой номер и просил прощения за содеянный бред. Но, в глубине души я знала, что, дикие животные на то и дикие, чтобы в любую минуту тебя растерзать.
Дождь намочил мои волосы, но было все равно. Я стояла и курила возле машины и понимала, что не хочу возвращаться. Пускай я переживала о ребенке, но мысли о присутствии этого страшного человека дома делали меня злой и жестокой. Хотелось только одного – оставить их, открыть машину, сесть за руль и умчаться в другую страну.
Мы такими счастливыми были раньше. Мы были вместе, и все для нас казалось очень красивым, любимым и добрым. Мы завели ребенка четыре месяца назад и стали самыми счастливыми родителями на Земле. Олег так полюбился моим друзьям и моей семье, что никто не сомневался в нашем крепком браке и теплом семейном очаге. Все, как и должно быть. Мы создали себе нишу, где вместе только он, я и наш славный ребенок.
Олег любил брать его на руки и подкидывать вверх, почти до потолка. Я часто ругалась за такие игры. Но душа моя не болела. Я всегда знала, что Олег поймает крошку и не даст случиться неприятности. Да, Олег очень мягкий, добрый. Был, когда все только начиналось.
Его брат и он – они оба озабочены соперничеством. Кто из них первее, кто лучше, кто быстрее. Теперь я сильно жалею, что когда-то с ними связалась. Я знаю лишь одно – никто не лучше. Они оба – дерьмо.
Олег вечно был зол на меня, потому что когда-то я встречалась с его братом. Он внушил себе, что ребенка я родила не от него.
В один прекрасный вечер, когда его фантазии и ревность так сильно разгулялись, он пришел домой и, первое, что сделал, – скрутил мне руки за спиной, отчего я нагнулась и уперлась головой в холодную стену. Он не отпускал. Стоял, держал, выжидая чего-то, лишь одному ему понятное. Я не понимала, что сподвигло его так поступить. Первое, что он сказал, ослабив хватку и подарив моим рукам немного кровотока, было: