Дым был настолько густым, что я еле-еле смогла различать очертания кухонной деревянной двери. Опершись о стену, я вытянула руки и стала искать гнилую плоть чудовища. Но никого не было.
И запах и дым исходили из открытой духовки, которую оставил Олег, а сам ушел в свою комнату. Сквозь огненные пары, источаемые смертоносной печью, я вытянутой ногой поддела ручку. Эта вонючая металлическая пасть закрылась, словно ворота в ад. Я подбежала к окну и, распахнув его настежь, стала махать руками, выгоняя дым. Постепенно он начал оседать.
Я дернула дверь его комнаты. Его волчьего логова, наполненного темным цветом. Коричневыми обоями с темно- красными лилиями, черные восковые свечи, зажженные вместо лампы. Олег сидел за столом, повернувшись спиной.
Я до сих пор неистово корю себя, что решилась выкурить четыре сигареты разом. Если не это, то я бы успела. Да, конечно, я точно успела бы. Теперь эти минуты преследуют меня во сне. Преследуют, даже когда я переехала в другое место, к другому мужчине. И даже когда я во второй раз беременна.
Он все специально сделал. Подстроил, подставил меня. Нас. Всех.
Когда я приблизилась к нему, то поняла, что он что-то интенсивно жует. Будто он единственный гость на огромном свадебном фуршете и весь длинный стол накрыт для него одного.
Он ел мясо. Он глодал косточки и, отбрасывая их на диван, принимался за новые. Обгладывал новые и выбрасывал их тоже. Кости отскакивали, издавая глухой, пустой и тихий стук. Скорость поедания мяса равнялась скорости света. Еще никогда в жизни я не видела такой жадности и жажды. Очередная кость, с мокрыми тянущимися нитками слюны, отпала, и только теперь он соизволил повернуться лицом.
Его рот был в крови. Если есть сырое мясо – можно заразиться свиным солитером.
Кроваво-жирными руками он потянулся и схватил мою бледную руку, придвинул резким и наглым рывком и вытер об нее рот. Я громко крикнула, пыталась увернуться, но эта грубая животная хватка была под силу только его брату.
В глубокой тарелке, где остались недоеденные части тушки, была вода, вперемешку с темно-кровавыми сгустками. В тот момент меня охватила смесь ужаса и паники. Я не смогла даже закричать. Я начала падать, пытаясь зацепиться за твердые предметы, кажущиеся спасительными канатами. Пришла в сознание, сидя на корточках, прислонившись к чему-то очень горячему, словно батарея.
Это была его грудь. Она, то поднималась, то опускалась. Внутри хрипело. Я поднялась на колени, затем, расшатываясь, еле встала на словно отрубленные ноги и только теперь смогла разглядеть большие кровавые пятна на ковре. Темно-коричневая, успевшая высохнуть, жижа, окаймляла пространство возле стола.
Последнее, что я запомнила, было ощущение падения вниз. Будто я лечу, проламывая наш пол и соседский потолок, и соседский пол, проламывая потолок их соседей и так до самого низа, пока не провалилась на подземную парковку, и не ударилась об асфальт.
Эту историю я рассказала Томасу. Теперь он знает, что Олег съел ребенка.
3
Томас записал что-то в свой блокнот и сказал: можешь не переживать.
- Ты успокоишься, дорогая, когда этот ублюдок истечет кровью.
Мне хотелось верить Томасу. Он единственный, кто мог помочь. Мы решили встретиться на территории N, где я предоставлю основные детали и сведения.
Все было решено. Когда настал тот долгожданный день, Томас предварительно позвонил на мой номер, чтобы убедиться, что я не слилась.
В таких сделках – говорит он, - Ты на пятьдесят процентов зависишь от заказчика. Иначе делу конец.
Мы пообещали быть на связи во время сделки. Но я знала Томаса. Знала, что он не станет отвечать на мои сообщения в ближайшие три часа. Он сказал, что напишет «+» если все пройдет успешно.
Я устроилась в теплой кофейне в самом углу. Озноб не давал сосредоточиться на книге. Я попросила зеленого чая с мятой и лимоном.
Через два часа тридцать одну минуту, мой телефон подал сигнал.
4
Я ехал в лифте, стараясь не шуметь. Для меня работа – очередное подтверждение отточенного годами мастерства. Это, что называется «вода, сточившая камень».
Для эффективного отравления моментального действия достаточно использовать стрихнин.
Здесь главное доза. Если ты намутишь с концентрацией – делу хана. Или как говорят в штатах, – «nag nag nag».
Если ты решаешься припугнуть жертву, отомстить без веских последствий, за отдавленную ногу в автобусе, или холодный суп в ресторане, тогда, пожалуй, ноль целых пять тысячных грамма хватит, чтобы вызвать одеревенение мышц шеи и тремор рук. Если жертва подлый урод, пожирающий детей твоей подруги, то не стоит скупиться на граммах. Отсыпь хорошенько пару грамм, а затем добавь в хлороформ и раствори.