Воспоминание
Я ехала в маршрутке номер 207 и глядела на зеленые деревья возле дороги. На деревьях были птичьи гнезда. Давно их не видела – они вызвали ностальгию по детству.
Когда я была меленькая у меня были длинные красивые волосы. Они отливали в жемчужный цвет и доставали до попы. Мне никогда не нравилось заплетать косички и делать хвосты. Поэтому я постоянно ходила с распущенными, как растрепа. Но распущенные я любила завивать на тряпочки. В то время еще не было никаких плоек и гофре.
Я проехала мимо места, с которого все начиналось. И на меня стала напирать грусть. Ехать мне еще минут двадцать.
Люди видели как я меняюсь в лице, как специально вылупилась в стекло, чтобы не встретиться с кем-то взглядом.
После того, что с нами произошло.
Сегодня ровно два года как мы не видели друг друга. И дело не в моей неосторожности, а в его нежелании меня видеть.
Вспомнила как Вадик впервые встретил меня с работы. Он принес красивый букет мимоз. Я лишь улыбнулась, ничего не сказав в ответ, потому что я девушка, и дарить мне цветы – прямая мужская обязанность. Ведь я не страшила какая-то. И не слабоумная. Знаю таблицу умножения и порой хорошо складываю и вычитаю без калькулятора. Абсолютно заслужила признания.
Вадик поцеловал меня впервые, когда мы поехали в аквапарк. Это было весьма предсказуемо и, скорее, я была готова к тому, что, не поцелуй он меня первый, я сама поцеловала бы его. Но он не сдрейфил.
Его мокрые губы осторожно коснулись моих, и потом его язык проник в мой рот. Мой рот, он впервые в жизни почувствовал язык Вадика.
Играла музыка – явно не подходящая для романтической минуты. И это отложилось в памяти. Ведь она все портила, а мне хотелось, чтоб играла песня «Unchained melody».
Вадик не любил целоваться. Только когда я очень просила. Я говорила ему: Вадик, ну давай поцелуемся, ну пожалуйста, Вадим! И только после этих слов он вальяжно раскрывал широкие объятия и я шла к нему навстречу, растягивая момент. Но поцелуи наши были недолгими. По пятнадцать-двадцать секунд, если прикинуть в уме. А мне они казались вечными.
Я ехала и вспоминала, как мы жарили шашлык. Вадик решил выпендриться передо мной и сожрал сырой кусок мяса. Он смаковал, на щеках остались следы маринада и лучка.
Потом я так жалела своего Вадика, ведь два месяца он лечился от паразитов. Я таскала самые лучшие таблетки, разводила ему вкусный чай с лимоном. Чай с мелиссой, чай с мятой. А еще я приносила диски его любимой группы «Голубые береты».
Когда он поправился, то обещал стать вегетарианцем. Мы стали смотреть документальные фильмы про то как убивают скот ради котлеты для гамбургеров, ради отбивной, ради замороженных развесных полуфабрикатов. После этого мы оба стали веганами, не вегетарианцами.
Я являюсь веганом и сегодня, но вот не знаю на счет Вадика. Но мне кажется, он, с его порывистым характером, уплетает свиные стейки, конину и вяленую косулю.
Я проехала его двор. Он весь в зеленой листве, а наша скамеечка уже давно не наша. На ней сидели голуби. А когда-то Вадик держал меня на коленях, когда она еще была синего цвета. А теперь я и вовсе не могу разглядеть цвет.
Вадику спасибо за то, что научил азам игре на фортепиано. Без его пинков я бы только грезила. Спасибо, что знал нотную грамоту как никто другой. Он бросил играть еще в университете. Хотел учиться больше, чем творить.
Я говорила: Вадь, мне бы вот научиться играть свою любимую песню, я бы светилась от счастья!
«Бери и учись!» – прикрикнул он.
Ну да, было бы логично купить сперва синтезатор – подумала я. И ноты бы выучить не помешало. Я не смогу даже «ля» от «до» отличить. А на следующее утро в дверь стучится Вадик и затаскивает большую японскую махину.
- Это твой синтезатор.
Через месяц я научилась играть простые композиции. А через другой я брала сложные аккорды и могла импровизировать. Не говоря уже о произведениях, которые я освоила благодаря пятичасовым повторениям и зубрежке. Но я это сделала, черт побери.
Моя романтика не заканчивалась даже когда Вадик разбил мою любимую тарелку. Такая красивая была она – голубой узор, фиолетовая каемочка, золотистые лепестки. Обожала эту тарелку. Осколок попал прямо в большой палец, я заплакала и присела. Этот Вадик даже не пошевелился. Стоял и бранился на меня по-всякому. Называл сволочью, пустышкой, шмарой и гнидой. Но я не давала ответку. Ведь я знала, что люблю его. А зачем оскорблять тех, кого любишь. Я сосала порез на большом пальце, а потом встала и пошла бинтовать его в комнате. Вадик кинулся вслед. Он схватил меня сзади и закружил как в бальном танце. Потом поставил на пол и уселся мне в ноги. Обнял коленки и заплакал так громко, что соседка снизу спросила утром: Нахер ты так сильно обижаешь Вадюшу? Он же у тебя замечательный молодой человек.