Мне было так больно когда он сказал, что уезжает на неделю. У него была командировка. Я билась в истерике, думая как прожить эти семь дней. Одна в большом городе. Без радости и цели. Стоило ему только уехать, как в этот же день я напилась в одиночестве.
И пила я каждый день. С утра до вечера, чтобы как-то разбавить серость существования. Я стала засыпать в восемь, а вставать в пять утра. Я сразу же шла за водкой, напивалась и засыпала.
На синтезаторе наигрывала самые грустные из песен и даже сочиняла свои. Они носили примерно одинаковые названия: «Вадимушка», «Вернись», «Вадим, моя любовь».
Под действием алкоголя творчество шло успешно. С разбитой головой я была как обосранная дворняга, от которой пахло отходами и нечищеными зубами.
На волосах образовались клочья. Ресницы склеились под тяжестью гноя. Уши проросли серой. Я не выщипывала брови и они срослись в одну.
Я тосковала по нему как животное. Грустью было пропитано каждое моргание, каждый вдох, каждый шаг по маленькой комнате от синтезатора до окна.
На подоконнике я выращивала апельсиновое дерево, носившее имя Вадик.
Я гоняла чаи на кухне и водку во дворе. Никаких фильмов я не смотрела. Моя жизнь была слезливой мелодрамой, номинированной на Оскар за самый трагичный сюжет.
Вадик, он разбил мое сердце вдребезги. Два, три, пять, десять месяцев после возвращения — драки, ссоры, дикие крики, полиция, сорванные нервы и голоса. Все осточертело. Каждый день мы просыпались и засыпали в слезах. Моя подушка была черная-черная, проплаканная слезами.
Помню как он пытался схватить меня за горло. Он говорил, что так и придушил бы меня, не будь я такой красивой.
И вот я уже подъехала к набережной. Следующая остановка и мне выходить. Осталось что-то вспомнить. И мне вспомнилась наша клятва. Мы лишь месяц знали друг друга, но Вадик сказал, что клянется никогда не обижать и не давать меня в обиду. Он говорил, что глотку перегрызет тому, кто скажет обо мне плохое.
-А я клянусь никогда не ругаться с тобой. И не расставаться, Вадик.
Слеза упала с ресницы и я закрыла глаза, находя себя там.
Я вышла из маршрутки и быстро перебежала по зебре.
Солнце пекло слишком сильно. Макушка нагрелась как резиновый мяч.
Я пожалела что не надела перед выходом свою новую белую кепку. Я пожалела что не набрала холодной воды в пластиковую бутылку и не обула босоножки. Вместо них на ногах легкие тряпочные кеды, но они слишком тяжелы для сегодняшней погоды.
А Вадик?
А что Вадик? — мелькнуло в голове. - А нахуй этого вшивого пидораса!
Варвара
Варя жила в однокомнатной квартире на самом последнем этаже. Она держала двух котов и кошку. Каждый день Варя уходила рано, а возвращалась за полночь. Никто и никогда не приходил к Варе в гости и телефонные звонки не раздавались из ее квартиры. Квартиры номер 103.
Иногда на десятый поднимались незнакомые ухоженные люди, весьма деловые ухоженные женщины, но все они звонили в 102 или в 104. А что до Вари, до нее, казалось, никому не было дела.
Неприметная деревянная дверь с ромбовидным металлическим значком над глазком. Не хватает только паутины, переплетающейся между стеной и ручкой. Тогда эту дверь можно легко принять за старый, прогнивший хлам.
Варя здоровалась со всеми соседями, но они, словно сговорились, не отвечали ей: «здравствуй». Не говоили: «Доброе утро».
Все что видели соседи — синие татуировки на худых руках. Птицы, розы, Микки и Минни Маусы. На лодыжках ветвь сакуры и лабиринт минотавра. На левом запястье серп и молот. На правом пацифик. Нею обвивала тонкая черная змейка. Маленькие точки под глазами. И одна точка в носогубной складке. Иероглифы на каждом пальце рук. На коленях звезды, означающие «никогда не встану перед ментами на колени». На предплечьях симметричные колибри. На уровне лопаток на спине написано: I am the sky. I scatter the clouds.
Когда Варя выходила из подъезда, из-под майки виднелись соски. Заостренные ногти Варя красила люменисцентными цветами, а свои волосы прикрывала серой фетровой шляпкой.
Варя считала себя невидимкой. Недавно она сбрила брови и лицо приняло болезненный вид. На месте бровей Варя вытатуировала два слова: ОДИНОКАЯ ВОЛЧИЦА.
Как-то раз она шла из магазина с огромным пакетом, а навстречу Никита-молодой парень с первого этажа, на которого Варя давно положила глаз. Ей всегда хотелось столкнуться с ним в лифте, подкараулить у подъезда когда он один, без друзей и родных. Без своей породистой кошки, которую он выгуливал два раза в день на коротком поводке.