Шкода
Коля и Паша и их лобовое столкновение с грузовиком на трассе М5. Время на часах: 12:51. Золотистая шкода — автомобиль Коли, накануне пригнанная из ремонта. Отполированные двери. Новые диски. Три часа глобальной мойки, чистки, продувки.
Стаж вождения — без малого семь лет. Коля и Паша, они оба с растущими на глазах синяками и гематомами. Они оба валяются на трассе посреди осколков, обломков из железа и порванной ткани, забрызганной чем-то вонючим. Инспектор еще в пути. Коля и Паша и их общий посттравматический шок. Коля и Паша. Паша и Коля. Друзья со школьной скамьи.
Коля еле-еле приподнялся на поцарапанные локти и подполз к перевернутой груде металла с облетевшей позолотой. Еще сегодняшним утром она была самой новой и надежной тачкой планеты Земля.
Слезы сбегали по его потному лицу, перемешиваясь с кровью. Он вытирался белой майкой и чувствовал вкус железа и соли, когда облизывал губы.
− Блядь! Моя красавица! Моя малышка!
Паша. Его отбросило немного дальше Коли. Рукой он мог нащупать траву, растущую вдоль дороги. Левая нога неестественно выгнута в области колена. Он не сомневался — это закрытый перелом кости. Болевой шок никак еще не давал оценить состояние, но Паша был уверен, что температура его тела поднята до пятидесяти градусов. По рукам струится пот, проникая под ногтевую пластину. Сами руки трясутся. И он сразу же вспомнил детство. Когда при нем дед зарубил кролика. Паша стоял возле пня, облитого кровью и сгустками. Руки его ходили ходуном от самого плеча и до самых пальцев. Дед сказал ему тогда, что если ты мужчина, твои руки не должны давать слабины.
Его джинсы измазаны кровью. Густая кровь и ошметки кожи. Кровяные следы на ботинках. Паша стал медленно подползать к другу.
− Братан, ты живой?1 Братан!
Коля, сквозь стиснутые зубы, валяясь в луже вытекшего бензина и крови, повторял:
− Самая лучшая машина. Теперь ее нет. Совсем нет! - он что было сил крикнул Паше. - Чтоб вас всех раздавило нахуй! Почему именно моя машина?! Почему же она!? Неужели я и впрямь заслужил такого наказания?!
В это время начали останавливаться машины и люди выбегали на помощь. Солнце палило как огонь. Паша, Коля и люди — участники одной большой раскаленной сковородки.
Кто-то из подбежавших стал щпать Колю между ребер, поднимать его руки вверх, сгибать и вращать, а затем опускать.
− Моя, блядь, машина! Малышка моя!
Кто-то запрокинул Колину голову, и стал внимательно высматривать что-то в носу. Его шею повернули в одну, затем в другую сторону. Боли он не почувствовал. Он повторял лишь:
− Лобовое стекло. Стекло моей малышки. Самое, сука, прочное во всем этом сраном мире!
Кто-то сжал его пальцы в кулак и он резко дернулся и завыл от боли. Средний палец распух словно от пчелиного укуса и посинел. Это был отнюдь не ушиб костяшки. В последствие рентген показал осколочный перелом и Пашке пришлось носить гипс целых четыре недели. Потом ему ломали этот палец заново, от того, что неправильно сросся.
- Как такое возможно? - спрашивал он у подошедшего к нему молодого человека, щупавшего пульс на запястье. - Почему именно в этот день? В этот, мать его, гребаный день? - слюни из его рта оседали на руках осматривающего.
Колины ноги вращали движениями лягушки — сгибали колени, прижимали к груди и круговым движением, возвращали в исходное положение.
У Паши нарастало синее пятно под глазом и разорванная кожа лоснилась от пота на лбу. Он услышал фразу от незнакомца: «придется накладывать швы»..
Паша глядел на то, что несколько минут назад было Колиной машиной. Они ехали в и слушали громкую музыку. Они мчались на свадьбу друга. Блатные и лютые. Молодые и сильные.
Коля припал губами к остатку своей малышки— кривому непонятному детищу из металла, облитому бензином. Слезы из его глаз падали на белую майку, мешаясь с кровью.
- Моя магнитола! Самая лучшая. Я так дрочился с ней. Моя зеленая подсветка. Надо же, надо же! - его лицо сморщилось и выдавило еще больше слез.
Кто-то лез к нему с протянутой ватой в руке. Потом кто-то облил его водой. Белая майка в кровавых разводах. Колина бровь разошлась на две части.
Адское пекло доводило Пашу до предобморочного состояния. Кто-то вовремя загородил прямое попадание лучей своей фигурой.
Паше передавалось состояние друга. Он как губка впитывал его в себя. Паша трясся и плакал как маленький ребенок разбивший лоб. Ему казалось он оглох. Паша решил закричать, но вместо этого ощутил колящую резкую боль в области живота.