Леша приложился лбом к Любиной ноге и промычал:
− Я тютелька в тютельку спел. Запрыгнул в последнюю маршрутку.
Горячим дыханием он обветрил Любину кожу. Говорит и не смолкает, а Любушка тыкает указательным пальцем в бархатистую красную маску для сна на своем лице.
− Малышка, я в говно. - говорит Леша своим проспиртованным ртом. - Ты же знаешь что это такое, да? У Демьянова собралисьтакие это. Собрались у него пока Катьки не было. Умотала с детьми и все такое. Гришан сказал, что, если уж мы все собрались раз в тысячелетие, то надо ознаменовать это событие «тазиком».
Ну самый улёт, говорит. А я, баран-бараныч, согласился. Даже инициативу проявил, ёптыбля. Знал бы, сразу сказал — не, не, не, я пасую. Но я сказал: ого, штукенция заманчивая, и как же его сделать-то, этот «тазик»?
Знатоки типа Мишаньки и Коляна в один голос заливать начали, мол, это и то, и вот это и ещё вот то и то. А ну да, ещё вот это.
Любань, короче, чтоб ты знала, этот грёбаный «тазик», мать его, он обошёлся мне во все то, в чё я вляпался.
Берётся алюминиевый таз. Берётся бутылка сухого белого, сухого красного, красного полусладкого, бутылка рома, полбутылки пива, ликёр, «Мортирей», «Редбул» - пару бутылок, «Севен-ап» литрушка, пара бутылочек вискаря — мочи этой поганой, и бутылка игристого. Всё это замешивается такой громадной ложкой-черпаком-половником, сахарится, приправляется корицей и измельчённой гвоздикой и чёрным молотым перчиком. Сахарку прям вот ну совсем немножко нужно, а то выйдет как у нас — слишком приторно. Ну и вышло как вышло, что уж теперь.
Я выдул два поллитровых стакана и сделался дурным. Почти таким как сейчас, Любань, но нет, я уже прилично отошёл, вроде. А пару часов назад ты б меня вовсе не узнала. Потому что я в лице изменился, окривел что ли. Представь себе, а? Лицо мое было от жопы не отличить. Но эт я так тебе только скажу как самому близкому человеку.
И вот мы так и сидели, надымили в квартире прямо и ждём Юркиных подруженций. Одну, помню, Таней звать, вторую, вроде бы , Ксюха. Ну нас вообще было четверо пацанов. Да и я отказался сразу, чтоб ты понимала. И когда эти курвы стрёмные пригнали, то выжрали нехилую порцию дерьма и их сразу же срубило в «дрова».
Гришан Таньку за ноги потащил на диван и потом кое как привёл в чувства. Но как именно — не могу вспомнить. В башке остался лишь мусор и вонища. Запах кислого вина стоял в квартире — в каждом, блин, углу.
Мои зубы ломило от того, что сосуды все сжались в нитку. Видно, тазик вышиб из меня человека.
Только теперь понимаю, нахер я туда попёрся. Нахер на старости лет играть в мешалку-перемешалку-бетономешалку. Миксушники чёртовы. Старые рейверы-пердуны.
Можешь хоть обругать меня и ругать до самой смерти. Ниче те против не скажу. Таких как мы надо уничтожать, унижать, исправлять. Я каюсь во всем и тебе скажу, Любань. Тазик никогда в жизни не делай!
Спустя некоторое времечко я очутился на улице. Ну там куда я обычно захаживаю после работы и вообще. Только ты будешь знать про всё про это — я же смелый ёпта, чё скрывать.
Сперва я уснул на остановке, а проснулся — аж вообще хренею. Это ж надо было так? Лежу я, значит, головой на собаке. А собака спит и ее тело так медленно поднимается-опускается. Спит она спокойным сном и греет меня заодно. Хотя, не понятно кто кого грел, она меня или же она сама об меня погреться решила.
Потом помню уже в подъезде. Стучу в дверь. Открывает Карина. Я по обыкновению, Любань, целую её в красный от помады рот, сосу прямо что есть мочи. Прямо как пылесос, знаешь, да. А потом я даже не спросив, побрилась она или нт, беру и заваливаю её на пол в коридоре. Там вот, где самая грязная обувь стояла, где у неё еще зонтик раскрытый сушился. Туда, прямо под зонт завалил я ее. И я весь испачкан в ее помаде. Хотя она и уворачивалась и говорила убираться, я проталкивал свой язык-толкушку туда, ей в рот все глубже и глубже. И она даже прикусила его, шкура такая.
Ну Любась, я правда так подумал, что лучше всего рассказать как оно есть и всё равно ты спишь, может даже и не слушаешь. Да и может так на самом деле и лучше, что не слушаешь. Я запутался вообщем. Мне помощь нужна. Твоя или врачебная. Ну там, психолог, сексолог или психотерапевт какой.
Каринка с тобой хорошо общается и я бы не хотел срать в ваши отношения, так сказать. Я вообще вечно везде подсираю, получается.
Я после «тазика» решил быть честным. И не в пользу алкоголя, Любань. Хотя, это от него меня так прёт. Я знаю прекрасно, ебучийслучай. Знаю, что лучше не пить кофе натощак. Знаю, что нельзя говорить пока на тебе штопают одежду. Знаю, что лучше не ставить ставки каждый день. Знаю, что порошок для ручной стирки нельзя засыпать в стиральную машинку. Знаю, что ебаться сподругой своей девушки нельзя и нельзя нахреначиваться всякой щнягой.