— Не интересует.
— Да? Думаешь, не вижу, как ты на Андрюху смотришь?
Милана влюбилась в него ещё в школе, с первого взгляда. Я еле донёс до неё, что у Шторма характер говно, да и фейс — не айс. Он, конечно, человек хороший. Но Милка себе и получше найти может.
Но сестра тут же оживляется — как всегда, стоит мне упомянуть Андрея:
— Он спрашивал обо мне?
— Зачем? Мил, у него другие вкусы, просто прекрати это.
— Не твоё дело. Не мешай!
— О’кей. — Чокаюсь с ней бокалом и вспоминаю, как Полина сбивала стаканы. А если заменить их бокалами? Опасно? Если зрители не будут подходить близко — терпимо.
А если зритель будет один — вообще прекрасно.
— А может, ты пригласишь его…
— Помогать тоже не буду. И не мычи. У тебя морщины, когда так хмуришься, — тыкаю её указательным пальцем в лоб.
Сестра обиженно сопит.
— Я тебе в свадебный торт добавлю виагру и средство от запора, чтоб хотелось, но только на унитаз.
— Я, вообще-то, совсем жениться не собираюсь. В наше время жена нужна только для статуса, а мне и так хорошо. Как я окольцованный по новым заинькам бегать буду?
— А ты не будешь!
— Не-е-е, одна женщина в постели — это как один и тот же суп жрать постоянно. И на завтрак, и на обед, и на ужин. Ну бред же, согласись.
Бурёнка возмущается, что жизнь — это не обеденный стол, но затихает под впечатлением очередного шедевра размером три на три метра, с коего на добрый метр вперёд выступает восставший мужской орган. Милка краснеет, а я чертыхаюсь: вот что надо было отцу покупать!!!
Поторопился я.
Нам на этой неделе ещё три мероприятия посетить и опять пить дешёвое ламбруско.
Мы делаем ещё пару кругов по выставке, знакомимся с художником, автором всех этих шедевров, и несколькими перспективными спонсорами. И только через полчаса уходим, я — с выпирающей перспективами добычей. Милка — с тремя новыми поклонниками.
Сеструха у меня красавица — блондинка с идеальной фигурой и зелёными глазами.
Вся в меня.
Так надоели эти поездки по бездарным выставкам, хоть бы разок отец спонсировал кого-нибудь достойного. Рок-певца или стендапера, например.
Глава 6. О правилах русского языка
Глава 6. О правилах русского языка
Полина
Я сегодня проспала. Ночью маме было плохо, пришлось делать укол. Потом я ещё часок сидела рядом, ждала, когда ей станет получше. Так и уснула возле неё, прикорнув на краю кровати.
Будильник, может, и звонил, но в другой комнате. Славка, негодник, всегда надеется на меня и свой будильник даже не ставит. Поэтому разбудила меня Валерия Сергеевна.
— Поля, уже восемь. — Тёплая ладонь гладит меня по голове, пока я пытаюсь понять, где я и что я.
Всё-таки три часа сна в сутки — катастрофически мало.
Подскакиваю. Убедившись, что мама не проснулась, киваю Валерии Сергеевне и бегу будить брата.
У нас с ним одна комната на двоих, и это ужасно неудобно. Я за три года, пока жила отдельно, отвыкла, что надо делить спальню с подростком. Да и Славка не рад тому, что я вернулась в отчий дом. Хотя точнее будет сказать в мамин дом, потому что отца Славкиного мы не видели уже много лет, как и алиментов от него. Но выбора у меня особенно нет, маме становится хуже с каждым днём, а денег на круглосуточную сиделку не хватит. Да и не хочу я бросать маму на чужого человека.
Трясу Славку за плечо, стягиваю одеяло, щекочу за пятки и уже решаю идти за холодной водой, когда братец наконец-таки открывает свои глазёнки, карие и наглые. Ему-то хорошо, он спал. Как завалился в десять вечера, так и продрых и даже не слышал, как я возилась с мамой.
— Вставай! Давай-давай! Первый урок проспал, хоть на второй успеешь.
Школа у нас во дворе, никуда бежать не надо. В своё время и я её заканчивала. А теперь, встречая своих учителей, здороваюсь и уважаю их ещё больше. Это же адовый труд — учить кучу охламонов.