— Первый был инглиш у ГальВаси. Хорошо, что проспал. — Славка потягивается во весь свой уже не маленький рост, а я с сожалением отмечаю, что скоро диванчик станет ему короток и придётся что-то решать со спальным местом.
— Галина Васильевна — заслуженный педагог. Она отлично преподаёт английский язык. Неужели тебе совсем нечему у неё поучиться?
Набор интересов Славки весьма ограничен. Физика, химия, информатика и английский язык на уровне компьютерных игр. Математика и геометрия ему просто легко даются. А ещё физкультура. И то, наверное, потому что учитель — бывший военный старой закалки — держит всех учеников в ежовых рукавицах. По всем остальным предметам у брата проблемы. Иногда большие, иногда огромные.
— Она вечно несёт какую-то чушь! — возмущается Слава, зевая и почёсывая впалые бока.
Я хватаю свои вещи, чтобы переодеться в ванной, и не выдерживаю:
— Не может она нести чушь! Она вас учит!
Хотя сама понимаю, что может. Ещё как может.
Галина Васильевна ещё у меня вела английский язык. И уже тогда, по моему скромному мнению, ей пора было на пенсию. Потому что устала, потому что надоело ей всё. В деньгах она не нуждалась: сын хорошо обеспечивал. Вот и ходила на работу, просиживая время и демонстрируя наряды. Но не скажу же я об этом своему оболтусу.
— Да чему она учит! Ещё в том году Саня заявил ГальВасе, что Баскова пора выносить со сцены вперёд ногами, так она до сих пор это помнит. И ставит ему одни тройки, даже если в тесте всё правильно.
— А в тесте всё правильно? — уточняю, стоя в дверях.
Душ я проспала, завтрак уже пропустила, сейчас ещё и на работу опоздаю. Но сбежать не могу, надо же узнать, что к чему.
— Правильно. Он, во-первых, на курсах занимается. Во-вторых, с Ленкой сверился. У неё пять, у него три.
— Интересно. А узнай-ка про курсы: куда ходит, сколько стоит? Может, тоже туда пойдёшь?
— Не, сис, там дорого, — Славка кривится и наконец-то принимает сидячее положение.
— Ничего. Я найду деньги, — заявляю решительно и бегу одеваться.
Перед выходом заскакиваю к Славке, который только-только начал натягивать футболку. Хорошо, что брюки надел. Заглядываю к маме, где уже властвует Валерия Сергеевна, и сбегаю на работу.
С утра у меня три тренировки в фитнес-клубе. Хорошо, что клуб недалеко: минут двадцать быстрым шагом. Плохо, что группы утренние для пенсионерок. Оплата маленькая, согласованная с муниципалитетом, и никаких шансов на индивидуальные занятия, а это значит, что не заработать лишнюю копеечку.
Если бы мне не нужна была справка о доходах с официального места работы, ни за что бы сюда не пошла. Лучше бы поспала лишние три часа. Но для опеки важна запись в трудовой. И как ни крути: фитнес-тренер для них звучит лучше, чем танцовщица в ночном клубе.
В обед возвращаюсь домой. Славки ещё нет, Валерия Сергеевна на посту.
— Полиночка, я на завтра врача вызвала.
— Что случилось? — Я ещё кроссы не успела в коридоре стянуть, а она как обухом по голове.
— Нет-нет, ничего. Рецепт просто новый надо. И в прошлый раз дозу увеличили. И тут надо решать, что делать. — Валерия Сергеевна складывает руки в замок перед собой и не смотрит мне в глаза. — Придётся переходить на сильнодействующие препараты. Эти уже не справляются с болями. Сама видишь.
Я обессиленно сажусь на пуфик. Видеть-то я видела, что приступы у мамы стали чаще, но ещё надеялась на что-то.
— Полюшка, милая, держись. Наташа заходила, — переводит тему Валерия Сергеевна, — оставила продукты и Славу с собой увела. Сказала, по делам.
Я обречённо киваю. Ната обещала со Славкой поговорить насчёт учёбы и дальнейших планов. Вот, наверное, было время, и взяла его с собой.
Мою руки, захожу к маме в комнату.
Она совсем худенькая, лежит под одеялом и спит. Глажу тихонько по руке, укладываюсь лицом на её ладонь.
У мамочки была нелёгкая жизнь. Славкин отец пил, когда пил — бил нас, потом ушёл, к нашему общему облегчению. И так мы хорошо жили, тихо и мирно, как бац - гром среди ясного неба — страшный диагноз. Рак.
У меня с Борей всё разладилось, на работе всё пошло под откос. Славка чудит, опека бдит, мама тает на глазах.