Если так припомнить, я ни разу не слышал, чтобы Павел кричал или смеялся. Попытки вывести его на разговор обычно заканчиваются полным фиаско.
Павел абсолютно безэмоционален. Шутить над ним всё равно что роялю подножку подставлять.
Сам же напорешься.
Личной жизни у него никакой. Это я точно знаю. Он в клубе и ресторане проводит двадцать часов из двадцати четырёх, оставшиеся четыре часа спит. Если ест, то очень редко. Жутко полезный парень.
Блин, даже если он будет у нас воровать, мы с Андрюхой не сможем от него отказаться! Как же мы без нашего киборга?!
Уверенного, надёжного и несокрушимого.
Иногда, конечно, программа сбоит. Например, однажды к нам приходил дилер, и Шторм его немного прибил, не до смерти — так, харей повозил по одной из ниш «Рима» прямо перед гостями клуба. Очень неудобно вышло. А Павел, как увидел, левым глазом задёргал, схватил Андрея за грудки и к стене припечатал. Замогильным голосом проскрежетал:
«Ты, бля, чё творишь? Кто кровь оттирать будет?»
Шторм мигом в себя пришёл, посетителей мы разогнали, а с мафией договорились. Я в тот раз впервые услышал, как Павел заковыристо ругается. Мат, сказанный ровным шипящим тоном, пугает сильнее, чем любой крик.
— Ещё надо утвердить новую программу и меню на зимний сезон, — с недобрым прищуром левого глаза сообщает Павел.
Я лучезарно улыбаюсь и киваю. Хорошо, программу утвердить могу и даже стряпню всю попробую. Грэгор — шеф-повар «Александрии», а заодно и «Рима» — творит настоящие чудеса.
Павел поднимается, с ровной спиной выходит из кабинета, в дверях оборачивается и уточняет:
— Тебе тут накрыть или в зале?
— В зале. Совместим приятное с… приятным…
Вот так, собственно, получилось, что я сижу за самым близким к сцене столиком, уставленным едой, Грэгор от скуки мнётся рядом, а девочки показывают, что выучили из новых номеров.
Лика торжественно объявляет каждый танец. Сама не участвует, больше руководит. Она взяла тему «Плейбоя». Девочки в основном скачут и трясут попками. Быстро, стильно, ритмично. Предполагается закупить под новую программу хвостики, ушки и белые перчатки.
Мне идея нравится. Особенно белый хвостик будет отлично сидеть на пятой точке у Училки. А если прибавить сюда чёрный купальник, плотно облегающий тело, с вырезом на спине по самую поясницу… Нет, ниже. Чтобы увидеть, есть ли у неё ямочки венеры. А то носит постоянно закрытые костюмы, так и не поймёшь. И воротник-стойку. И волосы можно распустить, и губки подкрасить, и…
— Полина, выше прыгай, совсем не попадаешь в линию! — Резкий окрик Лики вырывает меня из фантазий.
Я давлюсь рулетиком с икрой и пармезаном, кашляю. Павел неторопливо подходит ко мне и бьёт по спине. Рука у него тяжёлая, теперь у меня ещё и позвоночник болит. Киборг косорукий.
— А может, изменим концепцию? — выдаёт внезапно Полина. Она останавливается. Девочки замирают вслед за ней. Музыка бестолково играет на всю мощность. — Это так вульгарно! Кролики, секс, размножение! Никакой хореографии.
А я ем и думаю, что надо бы реально кроликов на весну перенести, зимой логичней медведей или танцы на льду показывать. Сам номер очень откровенный, как и надо в клубе, и всё же мне не нравится. То ли не хватает чёткости, то ли тренировки, то ли бесит, что девочки так откровенно попки выставляют. Это всё-таки мои девочки, а их кто угодно может полапать.
И Училка эта в первых рядах, больше всех выпендривается.
— Это клуб, Полина, мы должны соблазнить и очаровать посетителей, — взрывается Лика. Она подбегает к Училке и нависает над ней.
— Но танец — это же искусство, а не порнография! — Часть девочек одобрительно кивают, некоторые морщаться.
Я запиваю жаркое из лососины и рубленой спаржи новым коктейлем с егермейстером и жалею, что сухари у нас в меню не обновились. Командую Гришке принести порцию, уж очень битва намечается жаркая.
Училка права: танец — херня полная. Но исключительный плюс в нём точно есть — я возбудится. А значит, Лика молодец.
— Тут нужен секс, а не искусство. Мы тут деньги делаем, а если тебе хочется искусства — иди в балет! — Лика складывает руки на груди.