— Психованная она у тебя, Абрамов. На посетителей кидается, — раздаётся голос Шибанутого.
Я прищуриваюсь на него поверх головы Полины. Ярослав отходит и поднимает обе руки вверх, мол, не виноват в безумии гостя. Фигуры расплываются, глаза заволакивает злостью.
— Чтоб я тебя больше в моём клубе не видел, а то не просто посажу, а на кол. Понял? — цежу сквозь зубы.
Шибанутый отвечает нагло и похабно — привык, что его крышуют:
— Не в твоих интересах ссориться, мажорчик, хрен не вырос.
— Зато у тебя, смотрю, до пят какой длинный, вместо веника можно юзать.
— Сука ты мажорная. Забыл, что клиент всегда прав?
Полина вздрагивает.
— Может, ты в суд пойдёшь? Заявишь о попранных правах? Я только с Самураем буду разговаривать. И за твой базар, и за поведение. Понял? — Делаю ладонью сметающий жест, Ярослав кивает и утаскивает за собой Шибанутого.
Подхватываю Полину на руки, пробираюсь с ней сквозь толпу под удивлёнными взглядами посетителей. Я просто рассеиватель паники, мать твою! Надо бы поставить Училку на ноги и просто отправить домой, но вместо этого я выхожу с ней на улицу, по пути кидаю Павлу, явившемуся, чтобы разрулить ситуацию:
— Верхнюю одежду принеси в машину.
— Я уже такси вызвал. — Павел отрывается от беседы с Шибанутым. Бандит уже весь заизвинялся и выкатывается из клуба. Это Павел с виду спокойный, а затрахать мозги может, как самый настоящий псих, своим монотонным бубнежом.
Сам свидетелем был.
На улице, конечно, жгучая ночная тьма и пронизывающий ветер. Нести Полину даже приятно, она не вырывается и послушно сопит мне в шею, обхватив руками. От её дыхания становится жарко.
Я игнорирую подъезжающее такси, сажаю Полину на переднее сидение своей машины, поворачиваю ключ зажигания и врубаю печку на полную.
Меня беспокоят эти побледневшие губы и её молчание. Зря я её без одежды на улицу вынес.
Колючая, злобная, язвительная Учился замерла, уставившись перед собой стеклянными глазами.
Приходится самому пристёгивать. Полина вздрагивает, когда я нечаянно касаюсь её бедра, чтобы зафиксировать ремень. Испуганные карие глаза распахиваются ещё шире.
Павел как раз приносит её пальто, рюкзак и мою куртку. На всякий случай накрываю Полину всей верхней одеждой и спрашиваю:
— Адрес?
Полина молчит, пока мы выезжаем с парковки на дорогу, и я повторяю:
— Адрес свой скажи.
— Зачем? — Она переводит взгляд на меня.
— Домой отвезу. Выходной у тебя на три дня.
— Так много?!
— Ты отдыха испугалась, что ли?
— Нет.
— А чего тогда?
Полина не отвечает. Ну и ладно, нет проблем, которые не мог бы решить Роман Абрамов.
На светофоре достаю из бардачка флягу с коньяком и протягиваю Полине. Она берёт, откручивает крышку и делает маленький нерешительный глоток. Вот так-то лучше.
Я кручу руль и недоумеваю, как так могло получиться? Училка настолько наивна, что не ожидала, что к ней начнут клеиться? Она же красивая, умная… Вроде бы. Не девственница явно. Конечно, её попытались снять. Я привык, что комнаты ВИПов контролируют и при малейшем намёке на насилие сразу закрывают сеанс. Но тут какая-то лажа пошла.
И за Полину неприятно, и наглость Шибанутого выбешивает. Говнюк совсем границы потерял!
— Неужели тебя не научили, как надо договариваться с клиентами?! — спрашиваю, досадуя на себя и на охрану.
— Научили, но я даже не успела ничего сказать… — Шёпот тихий, сбивчивый. — Он набросился как зверь!
Её глаза опять стекленеют, становясь безэмоционально блеклыми. Щёки ещё сильнее белеют.
— Эй, ты точно хорошо себя чувствуешь? — тормошу Училку. — Может, в больницу?
— На дорогу смотри!!! — кричит она, я бью по тормозам, с опозданием глядя в зеркало заднего вида. Машина за мной с визгом тормозит.
А я остановливаюсь в миллиметре от капота впереди стоящий машины, показывающей поворот налево.