Кэролайн посмотрела на сына, потом на часы и покачала головой.
— Еще только час, солнышко. Твоя тетя Тамара обычно ждет нас в половине третьего, — ответила она. Кэролайн и сама получала почти такое же удовольствие, как и ее сын, навещая свою бывшую хозяйку. Пока Джек резвился в бассейне или на пляже, они с герцогиней говорили о «Корпорации "Романтика любви"». Впрочем, правильнее было бы сказать, что герцогиня читала ей лекциио «Корпорации», ведь, несмотря на то что Тамара Брандт добилась высокого титула и положения, она очень тосковала о тех временах, когда у нее был салон «Элеганс», и ей очень хотелось бы вернуться в активную деловую жизнь. Больше всего на свете Тамаре нравилось торговать. Ей нравилось манипулировать публикой, обхаживать, осыпать комплиментами клиенток и убеждать их купить еще одно платье, еще одну сумку, еще одну пару перчаток.
— Ну мама, пожалуйста. Почему мы не можем сегодня поехать пораньше? — уговаривал Кэролайн Джек, завораживая ее своими синими, как у Джеймса, глазами. Когда она не ответила сразу «нет», сын усилил натиск: — Могу поспорить на что хочешь, что тетя Тамара не будет против. Ей нравится, когда я приезжаю.
Кэролайн улыбнулась сыну, ее единственной любви на всем белом свете, единственному человеку, для которого она была готова на все. Его полная уверенность в том, что его все любят и что не только Тамара Брандт, а и вообще все, кого он знал, всегда рады видеть его, была для Кэролайн немного странной, но трогательной. Самоуверенность сына была так непохожа на ее собственную робость в детстве.
— Ты ведь знаешь, она может быть занята, — укорила Кэролайн Джека, который, войдя в азарт, зачастую забывал учитывать интересы окружающих. — Вполне может быть, что они с герцогом не готовы принять гостей до половины третьего.
Джек задумался над словами матери, но тут же лукаво улыбнулся, совсем как его отец, когда придумывал одну из своих романтических затей.
— Герцог, скорее всего, играет в гольф, поэтому тетя Тамара совершенно одна и скучает. Давай просто поедем туда и посмотрим, что будет! — сказал он, оживившись. — Давай сделаем ей сюрприз, как она сама всегда делает! Каждый раз, когда я к ней приезжаю, она дает мне новый подарок!
Кэролайн рассмеялась и взъерошила светлые волосы сына. Как можно было сопротивляться? Как могла она отказать ему?
— Хорошо, но я сначала позвоню ей. Чтобы убедиться, что мы можем приехать раньше обычного. Некрасиво сваливаться как снег на голову.
— Ой, мамочка, не звони, пожалуйста. Тогда не будет никакого сюрприза, — сказал Джек, поразив ее своим волнением.
Кэролайн знала, что это логично. Если позвонить, то сюрприза, конечно, не будет. И герцогине действительно нравилось общество Джека, неважно где и когда. Что плохого, если они появятся у нее на час раньше? Если они причинят Тамаре неудобство, то всегда могут уехать и потом вернуться.
— Хорошо, — сказала она, сдаваясь и откладывая документы. — Но если твоя крестная занята, то нам придется убраться и приехать позже. Невежливо вмешиваться в чужие дела, тебе понятно?
Джек серьезно посмотрел на нее, потом снова улыбнулся улыбкой отца, и на его щеках появились ямочки.
— Конечно, мама. Я понимаю, — сказал он, но потом пожал плечами и добавил: — Но я не знаю, почему ты так волнуешься. Тетя Тамара никогда не бывает так сильно занята, чтобы не обрадоваться нам.
Клиффорд знал Тамару Брандт еще с тех времен, когда она была Перл Брановски, фондовым агентом в «Маршалл Филд», а он был еще полным амбиций начинающим молодым биржевым маклером в чикагском отделении «Осборн и Прэгер». Однажды в пятницу Перл появилась в его офисе — просто «вплыла», — с пятьюстами долларов наличными и сказала, что надеется, что Клиффорд правильно вложит ее деньги и сделает ее богатой и независимой. Хэмлину удалось сохранить серьезный вид, хотя она показалась ему слегка ненормальной — на первый взгляд. Вскоре его скептицизм сменился восхищением, когда она каждую пятницу, в день зарплаты, регулярно приходила в офис и прибавляла к своему маленькому счету небольшие суммы. Вызывало уважение и то, как разумно она маневрировала и использовала свою карьеру, когда решительно ушла из агентов по недвижимости и стала агентом по реализации дорогой одежды, потом — агентом по реализации кремов «Крем-де-ла-Крем» в отделе кутюрье.
Шли годы, но Перл Брановски не уставала совершенствоваться и расти. Она изменила свое имя и стала Тамарой Брандт («Это имя гораздо более звучное и лучше подходит для бизнеса, не так ли?» — объяснила ему Перл свой поступок), переехала на восток, вышла замуж за графа и открывала и закрывала свои магазинчики с решительностью, которой можно было только позавидовать. Пока она строила свою карьеру в деловом мире, Клиффорд помогал ей увеличивать активы на ее счете, ведя кропотливый учет, что в конце концов привело к тому, что теперь капитал Тамары составлял шестизначную цифру. Клиффорд Хэмлин присутствовал на ее первой свадьбе, на новоселье, когда она осела в Палм-Бич, утешал ее, когда граф ушел к Селесте, вдохновлял, когда она открыла «Элеганс», и разделил ее триумф, когда она добилась любви герцога. Хэмлин просто наслаждался присутствием Тамары и поэтому позволял ей подтрунивать над ним, критиковать его и поучать, как ему следует жить.
Они с герцогиней обедали на террасе под навесом, откуда открывался вид на бассейн и на Атлантический океан. Клиффорд был рад, что замужество пошло Тамаре на пользу. Сверкая бриллиантами, которые она обычно носила днем, Тамара смеялась и беззлобно сплетничала о соседях, а особенно о ненавистной Селесте. Когда ливрейный лакей подал им третье блюдо экстравагантного обеда, Тамара перестала сплетничать и принялась за свою обычную тему: Клиф слишком худой, он плохо питается, а самое главное, ему давно пора найти подходящую женщину и жениться.
— Ты хоть понимаешь, что за время нашего знакомства я успела дважды побывать замужем? — спросила она, подвигая к нему поближе вторую порцию салата и цыпленка под соусом карри. — И тебе не стыдно? Скоро сорок лет, и ни разу не решился! Ни разу!
Клиффорд поднял брови. Он знал, что стоит ему остаться один на один с Тамарой, как обязательно начнется это «когда-ты-собираешься-найти-себе-хорошую-жену», и поэтому заранее запасся юмором.
— Ну как я могу найти себе подходящую женщину? Ведь ты уже занята, — с невозмутимым лицом сказал он. Клиффорд давно понял, что более тонкие замечания Тамара не ценит.
— Ох, не смеши меня, Клиф! — воскликнула она, накладывая ему на тарелку вторую порцию дикого риса с каштанами и сушеной черникой, вымоченной в красном вине. — Тебе действительно надо жениться. Человек в твоем положении должен иметь супругу, которая поможет ему развлекаться, которая будет состоять в важных благотворительных обществах, которая обеспечит ему имя и соответствующий имидж. Кроме того, разве ты не слышал, что женатые мужчины живут намного дольше холостяков?
Клиффорд удивленно покачал головой. Тамара была как всегда непредсказуема.
— Это совершенно новый аргумент, его ты еще не использовала, — сказал он.
— Что ж, это самая настоящая истина, и статистические данные подтверждают мои слова. Я сообщила об этом Ферди вечером накануне того дня, когда он сделал мне предложение, и видишь, что получилось? Он женился на мне и уверен, что теперь проживет еще пятьдесят лет!
Клиффорд закатил глаза и позволил себе улыбнуться.
— Ты неотразима! Совершенно не меняешься! — сказал он ей.
— И не собираюсь меняться, — отпарировала баронесса. — Ферди настаивал, чтобы я бросила курить, и я пошла на это, как видишь. Но это единственная перемена, которую я могу себе позволить. А вот тебе пора немного измениться. Ты восхитительное создание: эти прекрасные глаза, эти волнистые волосы, эта стройная фигура — видно, что бегун. У тебя вид поэта, типа Байрона, мозги Эйнштейна и банковский счет Дж.П. Моргана. Ты хорошая приманка, если еще не знаешь этого. Женщины должны просто увиваться вокруг тебя.