— Хорошо, — разочарованно ответил он. — Когда ты приедешь?
— Не позже чем через несколько дней, — ответила Кэролайн. — Но это скоро, дорогой, очень скоро. Я скучаю по тебе, люблю тебя и сама не дождусь, когда мы встретимся.
— Я тоже, мама. И когда ты приедешь, я почитаю тебе книжку про Бретта Хааса. Я знаю там каждое слово. Тебе понравится!
Кэролайн рассмеялась.
— Если тыпочитаешь ее, то мне, конечно, понравится, — согласилась она. — А теперь я хочу поговорить с Селмой, хорошо? Ей я тоже хочу сказать «спокойной ночи».
Джек передал трубку своей крестной и отправился на кухню, чтобы выпить молоко и съесть шоколадное пирожное.
— У вас все хорошо? — спросила Селму Кэролайн, с которой она тоже говорила каждый день.
— Все хорошо, — ответила Селма, но ее голос звучал как-то странно.
— Селма, что случилось? — спросила встревоженная Кэролайн. — Я ведь слышу по голосу...
Селма Йоханнес вздохнула. Она не хотела волновать Кэролайн — только не сейчас, когда она была так занята в Нью-Йорке; кроме того, возможно, здесь не о чем было беспокоиться.
— Селма? Пожалуйста, расскажи мне, — настаивала Кэролайн.
— Видишь ли, этот мужчина... Он подошел к Джеку сегодня, когда он выходил из школы, — сказала Селма.
— Мужчина? Какой мужчина? Кто это был? — спросила встревоженно Кэролайн.
— Я не знаю. Раньше я его никогда не видела. Я ждала у тротуара в машине. Он подошел к Джеку — не к кому-нибудь из других детей, а именно к Джеку — и заговорил с ним. Я вышла из машины, чтобы узнать, в чем дело, но Джек уже отошел от него. Он сказал этому человеку, что ему не разрешают разговаривать с незнакомыми. Твой сын очень послушный, Кэролайн. Многие родители хотели бы сказать такое о своих детях.
Кэролайн задумалась над тем, что сейчас услышала. Да, ее сын был особым ребенком, в этом она ни минуты не сомневалась. Но ее обеспокоил этот незнакомец. Что он хотел от Джека? Почему он заговорил именно с ним, а не с другими детьми? Кто он? Что ему нужно? Вернется ли он?
— Следи за Джеком, Селма, хорошо? Он очень дорог мне, — попросила она.
— Мне тоже. Бог свидетель, я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось, — решительным тоном сказала Селма. — Кроме того, возможно, здесь не о чем волноваться.
— Ты права, — сказала Кэролайн.
Она положила трубку и вернулась в столовую, где на подносе уже стоял приготовленный кофе.
— Дома все в порядке? — спросила Сисси.
— Думаю, что да, — ответила Кэролайн, не вдаваясь в подробности. Не было необходимости портить вечер Сисси своими беспочвенными подозрениями.
— Очень хорошо, — сказала Сисси. — А теперь давай поговорим еще о завтрашнем ужине.
— И что с ужином? — спросила Кэролайн, все еще думая о Джеке и о незнакомце, который с ним говорил.
— Я как раз думала, что, может быть, тебе нужна компаньонка? — Глаза Сисси смеялись. Она ее явно дразнила.
А на Вест-Палм-Бич Селму мучили сомнения, правильно ли она поступила. Ведь она не сказала Кэролайн о том, что этот человек сфотографировал Джека, прежде чем подошел к нему. Ей не хотелось расстраивать Кэролайн, которая была далеко и все равно ничего не могла предпринять в этой ситуации.
Пока Кэролайн лежала без сна в одной из комнат для гостей в квартире Сисси Макмиллан, раздумывая о загадочном незнакомце, который говорил с Джеком после школы, в кабинете Чарльза Годдарда на вилле в Палм-Бич зазвонил телефон прямой связи. Фотографии, которые прислал ему Тед Аронсон, подтверждали то, что было видно и по фотографии в газете: у ребенка глаза и форма губ были годдардовскими.
— Да? — Чарльз Годдард сразу взял трубку. Он ожидал звонка Теда Аронсона, потому что знал, что частный детектив позвонит сразу же, как только узнает результаты анализа крови.
Тед Аронсон произнес только два слова — два слова, которые должны были изменить жизнь не только Чарльза и Дины Годдард, но и Эмили Прингл, Клиффорда Хэмлина, Кэролайн Годдард, а самое главное, маленького Джека Годдарда.
— Все совпадает, — сказал Аронсон и стал ждать дальнейших указаний.
Глава 21
Слияние улиц Принц и Мерсер считается самым престижным местом в Сохо и находится на равном расстоянии от гастрономического рая «Дин и Де Люка» и от дорогого торгового центра на Вест-Бродвей. Художественные галереи, изысканные рестораны и филиал Музея Гуггенгхейма находятся как раз в этом месте, и именно здесь, на верхнем этаже здания, где когда-то выпускали швейные машинки, в частично модернизированном помещении под самой крышей жил Жан-Клод Фонтэн. Кэролайн поднялась наверх в огромном лифте и очутилась перед зеленой лакированной металлической дверью, защищенной, как принято в Манхэттене, как минимум одним замком «медеко», одним замком «фитчет» и одним полицейским замком «фокс», рычаг которого фиксировался в полу. Жан-Клод по очереди открыл все замки и впустил Кэролайн. Она некоторое время смотрела на него молча, пытаясь соединить его образ очаровательного и темпераментного француза, который остался у нее в памяти, с еще более привлекательным реальным образом.
Его лицо, начиная от высоких скул и кончая матовым цветом и ямочкой на подбородке, было еще более красивым, чем в ее воспоминаниях. Его блестящие, черные как смоль волосы были, как всегда, завязаны сзади в хвостик, и от него пахло одеколоном — этот завораживающий запах Кэролайн помнила еще с Палм-Бич. Она тут же напомнила себе, что перед ней современный Казанова и что она совершенно равнодушна к его чарам.
— Дорогая, — прошептал он, глядя ей в глаза и поднося ее руку к своим губам. — Прошло так много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Кэролайн удивленно подняла брови. Это было уж слишком помпезно, даже для Жан-Клода.
— Совсем не так много,— напомнила она ему сухо, отняв руку. Она твердо решила не поддаваться на его уловки и не позволить Жан-Клоду заставить ее чувствовать себя так же неловко, как во время их предыдущих встреч. Он был знаменитым шеф-поваром и автором бестселлера, человеком, который верил в то, что натиском может добиться всего чего угодно и который имел подход ко всем женщинам, попадавшимся на его пути.
— Достаточно долго, чтобы я с нетерпением ждал нашего вечера, — вкрадчивым голосом произнес он и, взяв ее за руку, повел в комнату.
— Мы не проводим вместе вечер, мы вместе ужинаем, — поправила его Кэролайн, снова убрав руку. Она решила, что настало время изменить тему и намекнуть на приятные запахи приправ и вина, которые неслись из кухни. — Что-то пахнет так вкусно! — сказала она.
— Тебе нравится запах моего одеколона? — спросил он с лукавой улыбкой.
Кэролайн мысленно спросила себя, прекратит ли он когда-нибудь свои насмешки.
— Я имела в виду ужин. Пахнет очень заманчиво.
— Конечно, заманчиво. А как будет вкусно! — со своей обычной самонадеянностью заявил он. — Но сначала экскурсия, а потом еда.
Жан-Клод снова взял ее за руку и повел вглубь своей квартиры, но вдруг остановился.
— Это было «до», — сказал он, показывая на обшарпанный угол возле окна с облупившейся краской. — А это — «после», — и он показал на обширный шикарный зал, весь покрытый коврами и хорошо обставленный, где одна стена почти сплошь была стеклянной.
Кэролайн невольно рассмеялась. Всего парой слов Жан-Клод сумел дать полную характеристику своей квартиры. Обняв ее за плечи, он продолжил показ.
— Мы начнем с «после». А потом постепенно дойдем и до «до», — пообещал он, открывая перед ней дверь в просторную комнату. К удивлению Кэролайн, это оказалась ванная, шедевр дизайна и декора, достойная того, чтобы ее снимок поместили в самом престижном журнале. Там были сплошной мрамор и зеркала, а застекленная крыша давала естественное освещение. За большой квадратной ванной располагалась рощица из бамбука, а на ее широком крае стояли различные гели, тальки, туалетная вода и лежали губки. Стопка аккуратно сложенных пушистых белых полотенец только и ждала, когда их возьмут. Рядом с ванной комнатой стояла огромная кровать, накрытая бежевым покрывалом. По обеим сторонам кровати стояли книжные шкафы, забитые книгами и оснащенные разными светильниками, чтобы было удобнее читать. Здесь же были вазочки с маргаритками. Но у Кэролайн не создалось впечатления, что это место предназначено для чтения. Вся обстановка была слишком чувственной, слишком сексуальной, совсем как человек, который стоял рядом с ней. Она снова попыталась внушить себе, что не должна обращать внимания ни на эту кровать, ни на привлекательную мужскую фигуру Жан-Клода, ни на теплое прикосновение его руки, пока он показывал ей это просторное, шикарное, но такое необычное жилище.