— Ох, прекрати, — попыталась урезонить подругу Кэролайн. — Он просто мой... Как бы это сказать? Да, он мой финансовый советник.
— А француз — твой платонический друг? — продолжала поддразнивать ее Сисси. — Просто смешно. Послушать тебя, так они оба просто святые.
— Ты неисправима, — рассмеялась Кэролайн.
— Нет, я реалистка, — возразила Сисси.
Когда Кэролайн следующим утром в восьмом часу въехала в аэропорт Ла-Гуардия, Чарльз Годдард сидел в столовой своей манхэттенской квартиры и говорил по телефону с Рональдом Свитцером, своим адвокатом. Дина Годдард пила кофе и прислушивалась к разговору мужа.
— Другого решения просто не может быть, — говорил Чарльз Свитцеру, опытному адвокату, чьи громкие выигрышные дела в суде охватывали полный диапазон, начиная от защиты важных персон, обвиняемых в преступлениях, до самых запутанных дел по опекунству над несовершеннолетними. — Он Годдард. Наш внук. Просто необходимо, чтобы мы воспитали его в лучших традициях Годдардов.
— Расскажи мне о матери, — сказал Свитцер. — Где она живет? Чем занимается? Вообще все, что знаешь...
— Она абсолютно никто, Рональд, — сказал Чарльз. — Ее отец — алкоголик, который без конца регистрируется на бирже труда как безработный. Мать — бухгалтер. Как мне говорили, они очень редко видят мальчика. Что же касается самой девушки — у нее какой-то маленький магазинчик на Вест-Палм-Бич. За мальчиком обычно присматривает женщина по имени Селма Йоханнес, с которой мать знакома еще с Лэйк-Ворта. Между прочим, как раз сейчас эта женщина сидит с моим внуком, пока его мать находится здесь, в Нью-Йорке, резвясь бог знает с кем.
— Хорошо. Итак, мы можем сыграть на том, что она пренебрегает своим ребенком, — размышлял Свитцер вслух. — А как у нее с личной жизнью? Появляются ли у нее дома мужчины?
Чарльз пожал плечами.
— Не знаю, но полагаю, что да. Она довольно привлекательна.
Предположения здесь не играли никакой роли, ведь их к делу не подошьешь.
— Я порекомендовал бы тебе обратиться к своему детективу, чтобы он провел соответствующее расследование в отношении матери и ребенка: часто ли она бывает в отъезде, как часто она оставляет ребенка одного и, конечно, присутствуют ли в ее жизни мужчины, — сказал Свитцер.
— Будет сделано, — сказал Чарльз, делая себе пометку, чтобы позвонить Теду Аронсону и дать ему очередное задание. Теперь он вплотную занялся третьим пунктом своего плана: организовывал обвинение. Чарльз Годдард хотел, чтобы дело прошло гладко и, самое главное, как можно быстрее. Он хотел получить своего внука. Хотел получить его немедленно.
Мартовский нью-йоркский воздух был приятным и теплым, поэтому Кэролайн сняла плащ и осталась только в синем габардиновом костюме. Она спешила на самолет компании «Дельта», рейсом в Палм-Бич. Она остановилась у телефона-автомата около выхода на посадку, чтобы позвонить Джеку, пока он не ушел в школу, поэтому немного задержалась. И когда Кэролайн поднялась на борт реактивного «Боинга-727», некоторые пассажиры уже сидели на своих местах. Кэролайн направилась к своему месту в конец салона. Она уже почти прошла салон первого класса, когда идущие впереди нее пассажиры остановились. Какой-то высокий широкоплечий мужчина вдруг вскочил с места и поманил ее пальцем.
— Эй, красотка, — сказал он с сочным южным акцентом. — Не хочешь ли ты принести мальчику, который умирает от жажды, еще одну порцию «Кровавой Мэри»?
Кэролайн оглянулась, полагая, что где-то рядом с ней стоит стюардесса, к которой обращается этот пассажир. Но никакой стюардессы поблизости не было. Кэролайн поняла, что мужчина пьян. «Боже мой, и это в восемь утра!» — подумала она, отвела взгляд и стала смотреть прямо вперед.
— Эй, в чем там дело, милашка? Ты игнорируешь меня, да? Девчонки еще никогда не смели меня игнорировать, — сказал мужчина, глядя прямо на Кэролайн и раскачивая свой бокал, в котором было еще достаточно коктейля.
«Боже, — вдруг поняла Кэролайн его ошибку, взглянув на свой синий костюм, похожий на форму стюардесс «Дельта-эрлайнз». — Он обращается ко мне! Он думает, что я стюардесса!»
Кэролайн вдруг почувствовала сострадание к обслуживающему персоналу, которому приходится иметь дело с такими типами, вежливо обходиться с пассажирами, которые окликают их, щелкая при этом пальцами, и называют «милашками».
— Эй, детка! — снова позвал ее мужчина, на этот раз громче и явно имея в виду Кэролайн. — Я сказал, как насчет...
Кэролайн прервала его, прежде чем он успел закончить.
— Видите ли, я пассажирка, как и вы. Я не стюардесса, — раздраженно сказала она, мечтая, чтобы замешкавшиеся впереди пассажиры скорей прошли к своим местам и она покинула этот злосчастный салон и устроилась на своем надежном месте в салоне бизнес-класса.
— Ах, прос-сти, — сказал он, ухмыляясь и паясничая. — Но ты как две капли воды похожа на стюардессу со своими фигурными ножками... Классные у нее ножки, как вы думаете? — Теперь он уже обращался к другим пассажирам.
Кэролайн покраснела, а пассажиры впереди и сзади поглядывали на нее и наслаждались ситуацией: многие улыбались и одобрительно смотрели на этого мужчину, как будто находили все это ужасно смешным.
Она снова отвела взгляд и стала терпеливо ждать, пока продвинется очередь. Но все стояли на месте. Скорее всего кто-нибудь в конце салона жаловался, что его место занято, поэтому и все остальные не могли сесть на свои места.
— Ладно, раз ты не стюардесса, — сказал мужчина еще громче, — то почему бы тебе не сесть рядом со мной и не принять стаканчик «Кровавой Мэри»? Что ты на это скажешь, лапочка?
Кэролайн снова повернулась к нему. Ему было за тридцать. Хотя, скорее всего, около сорока. Волосы грязно-песочного цвета. Плотная мускулистая фигура. Черты лица угловатые. — Кэролайн подумала, что его нос, наверное, был не раз сломан, — вокруг голубых глаз залегли мелкие морщинки, а цвет кожи свидетельствовал о поздних вечеринках и излишествах. Но самое ужасное — это его одежда! Самая несусветная пестрота: красные брюки для гольфа, оранжевая рубашка для поло, а носки заслуживали особого внимания — они были зелеными! Похоже, что этот парень был дальтоником.
— Нет, большое спасибо, — сказала она саркастически, раздраженная тем, что он назвал ее еще и «лапочкой». Кэролайн подумала, что некоторые мужчины — настоящие свиньи.
— Да ну, давай, — настаивал он, похлопывая по пустому сиденью рядом с собой. — Здесь никто не сидит. Я оплатил два места, чтобы вытянуться, если захочется, или пригласить какую-нибудь цыпочку вроде тебя, чтобы мы могли полежать здесь вместе. Короче, как повезет.
Кэролайн уже собиралась сказать ему, чтобы он пошел подальше, но в это время он потянулся к ней, споткнулся о ремень своей спортивной сумки и повалился вперед, выплеснув содержимое своего бокала прямо ей на юбку. Боже, это была «Кровавая Мэри»! С томатным соком!
— Посмотрите, что вы наделали! — воскликнула Кэролайн, гневно глядя на него. Открыв сумочку, она стала лихорадочно искать там салфетку, чтобы хоть немного отчистить юбку.
— Боже мой, я виноват, — сказал он, хватаясь за свою замызганную салфетку и пытаясь вытереть юбку Кэролайн.
— Уберись! — воскликнула Кэролайн, отступая от него подальше, как только могла в этом переполненном проходе, и с облегчением увидела, что пробка впереди наконец начала понемногу рассасываться.
Прежде чем этот идиот смог предпринять или сказать что-нибудь еще, Кэролайн наконец покинула салон первого класса и пробралась на свое место. Слава Богу, она в безопасности!
Как только «Боинг-727» набрал высоту и пилот выключил надпись «пристегните ремни», Кэролайн вышла в туалет и постаралась отмыть пятно. Она вернулась назад на свое место. И угадайте, кто там сидел?
— Что, искала прачечную? — спросил этот ходячий калейдоскоп. Кэролайн подумала, что ему для полного костюма не хватает только пурпурного пиджака.