…
Ехали мы в полной тишине, каждый в своих мыслях. Все это время я то и дело кидала взгляды в его сторону и прокручивала все произошедшее в своей голове. Он заступился за меня. От этой мысли мое сердце пропустило сильный удар. Никто до него не делал такого – не вступал в драки с человеком, который меня оскорбил. А он знал, как задели меня слова этой сладкой парочки, как никто другой, потому что в тот момент мы с ним хорошо общались, и он видел во мне перемены из-за тех самых фотографий, из-за которого Кир сейчас бомба замедленного действия. Я теперь больше переживаю за него – все было и без этого не очень понятно, а еще и этот, кхм, необразованный хам полез ко мне, очень сильно провоцируя Кирилла. О да, эти голубки знали, куда бить – они сами были непосредственными участниками публикации этих проклятых фотографий, из-за которых я даже боюсь притронуться к Кириллу.
За своими мыслями я не заметила, как мы приехали к моему дому. Благо, сумка с ключами была на месте – у меня хватило нетрезвого ума проверить перед выходом из дома Кейт все ли мои вещи со мной. Кир заглушил машину, вышел из машины, хлопнув двери. Я честно думала, что она не выдержит его, кхм, темперамента. Попутно выходя за ним из его «черного монстра», мы шли до моего дома, и все так же молчали. Не знаю, как мне с ним разговаривать сейчас – он до сих пор не отошел, и поездка по ночному городу его никак не утешила, но одно я знала точно – меня он не тронет. Открыв входную дверь своих хором и пропустив его вперед, закрыла дверь изнутри, снимая кеды.
- Проходи в ванну, - снимав сумку с плеча, сказала я, - там свет лучше, - на что он снова кивнул, сняв свою толстовку вместе с кроссовками и отправился в ванну. Тем временем я пошла за аптечкой. Сначала бы вспомнить, где она лежит. Не буду заниматься сейчас этими поисками, поэтому просто ищу в общем аптечном шкафу все необходимое - перекись и йод. Ватные диски лежат в ванной комнате на столике рядом с ванной.
Кир сидел, облокотившись на ванну, смотря в одну точку. Подойдя и поставив все что нужно рядом на небольшой столик, взяла перекись и налила на ватный диск.
- Может быть немного больно, - сказала я, внимательно посмотрев на него, и встав почти вплотную, начала осторожно промакивать его бровь. Он сидел и просто тяжело дышал, как и в машине, одной рукой поглаживая меня по спине. Я стараюсь сосредоточиться и не реагировать на его прикосновения, но это, если честно, не так-то просто, как может показаться на первый взгляд.
- Кир, не отвлекай меня, пожалуйста, - тихо, но строго попросила его я, на что он немного улыбнулся, подвинув меня поближе, но руку так и не убрал. Я вновь строго посмотрела на него, но это на него не подействовало. Ладно. Просто продолжила делать то, что делала минуту назад – не дать возможность микробам попасть в его рассеченную бровь.
- Спасибо, что вступился за меня, - сказала ему я, переходя к его губе, дополнительно смачивая уже другой ватный диск все той же перекисью.
- Я не смог удержаться. Как они только посмели, - яростно сказал он, плотно сжав челюсти, виновато смотря на меня.
- Ты в этом не виноват, - сказала я, дуя на его рану на губе – йод не самая приятная субстанция на открытой ране. Он просто продолжал смотреть на меня, немного улыбаясь, - но могло быть все хуже, они же ненормальные, а ты… - многозначительно посмотрела на него, выжидая.
- И это говорит мне девушка, которая первая начала драку, - с более широкой улыбкой сказал он, за что получил легкий удар в плечо. На что Кир просто потер место ушиба, и, закончив с этим, вернул руку туда, где была абсолютно запретная зона – на мое тело. Я попыталась охладить пыл уже не Кира, а моего сердце, которое сейчас просто могло не выдержать столько ударов в минуту.
- Ты знаешь, что я не просто так это сделала, - отложив все в сторону, повернулась обратно к нему, положив руки на плечи.
- Знаю и поэтому не буду тебя осуждать, - сказал он и притянул меня ближе к себе, почти в плотную, хотя я и так как бы стояла не в пяти метрах от него. Дыхание стало частным у нас двоих и в тишине моего дома были слышны удары наших сердец.
- Ты что делаешь? – шепотом произнесла я, посмотрев в эти бездонно голубые глаза. Его взгляд метался от моих глаз к моим губам, руки блуждали по моей спине, сжимая талию. Одну свою руку он положил мне на щеку, убрав какую-то прядь моих волос за ухо. Божечки, что же ты творишь? Кому из нас двоих была адресована эта мысль, я так и не поняла.