[Кольцов, Дети смеются, Избр. произведения, т. 1; Маяковский, Беспризорщина, Поли. собр. соч., т. 7; Grady, Seeing Red, 183; Ильф, Беспризорные, Собр. соч., т. 5.; Chessin, La nuit qui vient de l’Orient, 201–202; Fabre Luce, Russie 1927,38; Viollis, Seule en Russie, 36, 209–211; Despreaux, Troisans chez les Tsars rouges, 217–218; Le Fevre, Un bourgeois au pays des Soviets, 70; H. Москвин, Люди на колесах, КН 21.1927; В. Холодковский, В подполье жизни, КН 27.1926; О. Форш, Розариум // О. Форш, Московские рассказы; Г. Санович, 125 000 беспризорных, Ог 09.01.27; Карикатуры — КН 17.1926 (рис. Б. Малаховского из журнала «Смехач») и КН 23.1926 (рис. М. Храпковского из «Крокодила»); «подожгу» — П. Павленко, Трое, КП 41.1929; беспризорники как экзотика городов — очерк в КН 26.1926; Лавров — Московский пролетарий 30.07.27]
«Дети, бегущие по пятам» странного или нового человека, — мотив известный. Мы встречаемся с ним в Ветхом Завете (пророк Елисей и дети), а затем и в литературе. «Незнакомые ребятишки бежали за ним, с улюлюканьем указывая на его седую голову» [В. Ирвинг, Рип Ван Винкль]. У В. Гюго дети идут вслед за Жаном Вальжаном, когда тот входит в городок Динь [Отверженные, 1.2.1]. В новелле Ю. Тынянова они так же бегают за мнимо умершим поручиком Синюхаевым [Подпоручик Киже, гл. 18]. У М. Булгакова дети со свистом преследуют чудаковатого академика [Адам и Ева, акт 1]. Как и во многих других местах ДС/ЗТ, литературный стереотип заполняется у соавторов известным элементом советской культуры, давая образ, антологичный на обоих уровнях. Отметим, впрочем, такое же его заполнение в «Скандалисте» В. Каверина (1929), где беспризорники бегут за татарином-старьевщиком [глава «Скандалист», главка 3].
5//3
Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат? — «Для него [Остапа Бендера] у нас была приготовлена фраза, которую мы слышали от одного нашего знакомого биллиардиста: «Ключ от квартиры, где деньги лежат»» [Петров, Из воспоминаний об Ильфе]. Автором фразы был Михаил Глушков — прототип Авессалома Изнуренкова [Петров, Мой друг Ильф]; см. ДС 23//2. О том, что М. А. Глушков хорошо играл на биллиарде, сообщает В. Ардов [Этюды и портреты, 129].
В свою очередь, фраза Глушкова, видимо, восходит к месту из «Свадьбы Кречинского» А. В. Сухово-Кобылина: «В каждом доме есть деньги… непременно есть… надо только знать, где они… где лежат…» [д. 2, явл. 8; многоточия в подлиннике; указал К. В. Ду-шенко].
5//4
Молодой человек солгал: у него не было ни денег, ни квартиры… — Молодой герой в затруднительном положении, иногда буквально без копейки денег — типичное начало романов и новелл. Так начинаются «Шагреневая кожа» Бальзака, «Преступление и наказание» и «Идиот» Достоевского, «Петер Шлемиль» Шамиссо, «Милый друг» Мопассана, «Динамитчик» Р. Л. Стивенсона, «Банкнота в миллион фунтов стерлингов» М. Твена, «Джунгли» Э. Синклера, «Театральный роман» Булгакова, «Лето 1925 года» Эренбурга, «Набережная туманов» П. Мак-Орлана и мн. др. В ряде случаев бедственное положение усугубляется незнакомством с окружающей средой, отсутствием друзей и знакомых, бессмысленной поденной работой, которую герой должен выполнять, чтобы выжить, и т. п.
Обычно кризис разрешается появлением фигуры подлинного или мнимого спасителя, помощника, благодетеля, нанимателя и т. п., открывающего перед героем заманчивые перспективы. Так в жизни Остапа появляется Воробьянинов. Но литературность завязки в ДС отличается еще большей густотой. Начальный мотив, о котором идет речь в настоящем примечании («молодой человек без гроша в кармане»), соединен с другим известным типом дебюта («обладатель тайны сокровища, неспособный реализовать ее в одиночку» — см. ДС 2//5). Сцепление этих двух сценариев произведено соавторами изящно. Поскольку во втором из них тоже есть роль неожиданного помощника, то возникает возможность взаимно наделить ею двух протагонистов, так чтобы встреча Бендера и Воробьянинова означала для первого выход из финансовых затруднений, а для второго — необходимую подмогу в розыске фамильных сокровищ.
5//5
В город молодой человек вошел в зеленом в талию костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета. Носков под штиблетами не было. В руке молодой человек держал астролябию. — Ср. сходные детали экипировки черта в галлюцинациях Ивана Карамазова: «Белье, длинный галстук в виде шарфа, все было так, как и у всех шиковатых джентльменов, но белье, если вглядеться ближе, было грязновато, а широкий шарф очень потерт… Словом, был вид порядочности при весьма слабых карманных средствах» [Достоевский, Братья Карамазовы, IV.11.9].