Зеленый костюм Бендера, не раз упоминаемый и далее («зеленые доспехи», ДС 11; «зеленый походный пиджак», ДС 34), ассоциируется с демоническими и наполеоновскими элементами его образа. Зеленый цвет — один из цветов дьявола, что отмечает Д. С. Лихачев, говоря о «зеленом змие» [Литературный «дед» О. Бендера]. Ср. le succube verdâtre у Бодлера [Больная муза]. Связь зеленого с инфернальным весьма заметна у русских символистов. Так, в «Петербурге» А. Белого неизменно зеленится и фосфоресцирует демонизируемый город: «в потусветной, зеленой… дали…» [Петербург, 461 и др.; см. Долгополов, Творческая история…, 619]. В «Огненном ангеле» В. Брюсова возникают «демон в образе господина, одетого в зеленый камзол и желтый жилет», «громадные жабы в зеленых кафтанах» в эпизоде шабаша и «зеленоватый свет» от адских огней [XV.2 и IV.2]. В рассказах Ф. Сологуба есть страшный соблазнитель по фамилии Зеленев, у которого «русалочья душа» и зеленоватый цвет кожи, а также зеленые лесные демоны [Жало смерти; Елкич; Тело и душа]. У гоголевского колдуна «зеленые очи» [Страшная месть, гл. 2]; у булгаковского Воланда один глаз зеленый, и т. д.
Следует отметить, что, будучи в демонологии атрибутом чертей главным образом невысокого ранга, и притом обычно вредных и отталкивающих, зеленый цвет связывается с Бендером лишь в первом романе, где этот герой еще изображается (особенно в начале) как фигура преимущественно плутовского плана, без высоких демонических претензий и без той харизмы, которую он приобретет в дальнейшем. По мере того, как демонизм Бендера метафоризируется и повышается в ранге, этот атрибут отпадает (в то время как другой признак — турецкое происхождение [см. ниже, примечание 15] — остается при нем до конца дилогии).
О зеленом мундире Наполеона упоминают, среди других, Бальзак [Тридцатилетняя женщина, гл. 1, начало] и Гейне [Идеи. Книга Le Grand, гл. 8]. Наполеоновские реминисценции в обрисовке Бендера встречаются довольно часто [см. ДС 34//11 и 26; ДС 38//9; ЗТ 2//27; ЗТ 18//6; ЗТ 20//8; ЗТ 23//15; ЗТ 32//8]. В них преломляются оба главных аспекта его образа: главным образом, демоническое превосходство над окружающими, но также — более косвенно — и плутовство, поскольку для фигуры плута было типично облекать свои махинации в военно-полководческие образы (об этой «батально-плутовской» струе см. ЗТ 2//30, с примерами из Плавта). О другом моменте, отражающем слитно обе ипостаси Бендера, см. ниже, конец примечания 16.
Вопрос огоньковской «Викторины»: «48. Что такое астролябия? Ответ: Угломерный инструмент для астрономических и геодезических работ» [Ог 19.08.28].
5//6
«О баядерка, ти-ри-рим, ти-ри-ра!» — запел он, подходя к привозному рынку. — Из оперетты И. Кальмана «Баядерка». Популярность этой мелодии в нэповской Москве и по всему Союзу была велика. В моменты душевного подъема ее напевают герои многих романов, рассказов, фельетонов тех лет. Так, у В. Инбер: «На следующий вечер в театре было: баядерка, Ярон в цилиндре, красные цветы, восточный принц в чалме. Там повторял оркестр то, что пело под полом пианино: «О баядерка, тарарам, тарарам»» [Клопомор // В. Инбер, Соловей и роза]; у А. Малышкина: «[В фойе кинотеатра] все было как полагается: смычки терзались «Баядеркой»…» [Поезд на юг (1925)]; у Е. Петрова [Рассказ с моралью, См 42.1927]; у В. Маяковского: «О баядера, перед твоей красотой! Тара-рам-тара-рам…» [Мезальянсова, Баня, д. 2].
Юмористы каламбурили: «Баяд-Эркака» [Теакинопятилетка, Чу 15.1929; об РКК см. ЗТ 8//19]. Об оперетте Кальмана см. также ДС 9//10 и ДС 28//10.
5//7
— А что, отец, — спросил молодой человек, затянувшись, — невесты у вас в городе есть? — В вопросе Бендера затрагивается один из расхожих мотивов провинциальной тематики; ср., например, юмореску Вас. Лебедева-Кумача «Невесты без места» из цикла «Провинция». На рисунке — шарманщик с попугаем, гадающий местным девицам, и видные женихи: фининспектор, «зам-партиец» и т. п. Подпись: Сверхурочно работает попка, / Он в своем краснопером зобу / Держит крепко девичью судьбу, / И невесты конфузятся робко. [Кр 42.1927]. Ср. далее в ДС 10 гаданье о женихе для вдовы Грицацуевой.
5//8
— Больше вопросов не имею, — быстро проговорил молодой человек. — Выражение из области судебных прений в старое и советское время. В анонимном памфлете тех лет о «крестьянских» поэтах читаем: «Поэма [П. Орешина] заканчивается такими бодрыми строчками: Так, бросая в бездны лун / Свой клич, / Заказал нам хлопотун / Ильич! Хороший прокурор после такой реплики в суде быстро встает и говорит, глядя на нарзаседателей прозрачными глазами: — Вопросов больше не имею» [Пресвятая троица, Чу 14.1929]. В повести соавторов «Светлая личность» (1928) описывается судебное заседание, где фраза «Вопросов больше не имею» повторена несколько раз.