Ср. фразу Бендера в стиле парламентских прений в ЗТ 14//4.
5//9
Разговор Бендера с дворником. — Сходный разговор происходит в неоконченной повести Лермонтова, известной под названием «Штосс». Приезжий (Лугин) долго выспрашивает у дворника, кто прежде жил в доме, кто живет теперь, дает ему рубль, интересуется квартирой и поселяется в ней.
5//10
Это которые еще до исторического материализма родились? — Термин «исторический материализм» во временном смысле см. также у Маяковского: «Оптимистенко:.. Это раньше требовался энтузиазм. А теперь у нас исторический материализм, и никакого энтузиазму с вас не спрашивается» [Баня, д. 2].
5//11
[В этом доме] …при старом режиме барин мой жил… предводитель дворянства. — Бывший предводитель дворянства, ныне регистратор загса — один из многочисленных примеров «рециклизированного» старого в мире ДС/ЗТ. Фигуры «бывших» людей, сдвинутых на мизерные роли, весьма типичны для данной эпохи.
5//12
Разговор с умным дворником, слабо разбиравшимся в классовой структуре общества… — Ср.: «представитель искусства, слабо разбирающийся в текущем моменте» [Никитин, О бывшем купце Хропове (1926)]. Ср. также заглавие рассказа Чехова: «Умный дворник».
5//13
— Вот что, дедушка, — молвил он [Остап], — неплохо бы вина выпить. — Ну, угости. — Диалог литературного склада; ср. у Чехова: «— Пойдешь в трактир чай пить? — Чайку попить… оно бы ничего, да денег нет, парень… Угостишь нетто?» [Встреча]; у сатириконовцев: «— Да ты пьян что ли, городовой?! — Поднесешь, так выпью» [Азов, «Цветные стекла», 88, кавычки Азова].
5//14
Апельсинные штиблеты. — Ср. «малиновые штиблеты» Бени Крика [Бабель, Как это делалось в Одессе, 1923].
5//15
Звали молодого человека Остап Бендер. — Герой Ильфа и Петрова имеет широкий круг параллелей в литературе, общий очерк которых читатель найдет во Введении (раздел 3). Наряду с этим, исследователями указано много более или менее вероятных прототипов Бендера в реальной действительности. О лице, послужившем одной из моделей для Бендера, сообщает В. Катаев: «Что касается… Остапа Бендера, то он написан с одного из наших одесских друзей. В жизни он носил, конечно, другую фамилию, а имя Остап сохранено как весьма редкое… [Его] внешность… соавторы сохранили в своем романе почти в полной неприкосновенности: атлетическое сложение и романтический, чисто черноморский характер. Он не имел никакого отношения к литературе и служил в уголовном розыске по борьбе с бандитизмом… Он был блестящим оперативным работником». Далее Катаев рассказывает явно романтизированную историю о визите этого работника угрозыска в притон бандитов, застреливших по ошибке его брата, талантливого поэта [Алмазный мой венец]. О том, что одним из прообразов героя ДС/ЗТ был «человек по имени Остап», чей брат — известный одесский поэт и работник угрозыска Анатолий Фиолетов — погиб от рук бандитов, сообщает также С. Бондарин [Воспоминания не безмолвны].
Согласно сообщениям А. И. Ильф и (устно) Н. М. Камышниковой, прототипом Бендера был родственник последней Остап Васильевич (Осип Беньяминович) Шор, одесский денди 20-х гг., человек разнообразных талантов и яркой жизни [Одесса, 1899 — Москва, 1970-е гг.; см. Ильф А., примечания в ее кн.: ЗТ, 420].
Б. М. Сахарова [Комм. — ДС, 437], ссылаясь на воспоминания М. Карташева «40 лет назад», называет прототипа Бендера «москвич Яшка Шор». Ввиду сказанного выше (в том числе, совпадающих указаний Катаева и Бондарина об имени «Остап»), это, видимо, ошибка 1.
Отдельные черты героя ДС/ЗТ (например, внешнее сходство с типом «одесского апаша») могли быть взяты у брата И. Ильфа, художника Александра Файнзильберга (псевдоним: Сандро Фазини), впоследствии погибшего в Освенциме; а также у молодого человека по имени Митя Ширмахер, в чьей квартире на улице Петра Великого (которую Митя, как Корейко, захватил после бегства ее владельца за границу) собирались одесские поэты и художники в 1920. Возможно, то же лицо имеет в виду Т. Г. Лишина: «предприимчивый окололитературный молодой человек, о котором ходили слухи, что он внебрачный сын турецкого подданного (много лет спустя мы узнали его черты в образе Остапа Бендера)». По рассказам мемуаристов, в трудные и голодные годы — 1920–1921 — он организовывал в Одессе «Коллектив поэтов» и литературные кафе «Пэон четвертый», «Хлам» и «Мебос» («Меблированный остров»), где бывали И. Ильф и В. Катаев [Яновская, 89; Галанов, 17; Лишина, «Так начинают…»; Бондарин, «Харчевня»; Бондарин, Воспоминания не безмолвны; Ильф А., ПО, 35–532]. Фамилия героя романа по всей видимости восходит к имени владельца мясной лавки по Малой Арнаутской, 11, соседней с домом 9, где мальчиком жил И. Ильф. Фамилия «Бендер» была известна в Одессе уже в середине XIX века [Ильф А., примечания; веекн.: ЗТ, 419, со ссылкой на: Александров 2000, 41].