— Ты тоже вырос, Мурад, совсем мужчиной стал, — как бы не слыша вопросов Мушега, продолжала старуха. — Не думала я, что ты спасешься и останешься в живых. Знай турки, кто твой отец, они бы тебя в куски разорвали. Ну, слава богу, что жив! Да заходите в дом, что тут стали!
— Тетя, ты не ответила на мои вопросы! — в отчаянии вскричал Мушег.
— Скажу, милый, все, не торопись, все скажу по порядку, сначала дай мне полюбоваться вами. Счастье, что ты здесь, а то Астхиг совсем измучилась одна.
— Она здесь? — Мушег сильно сжал руку старухи.
— Здесь, дорогой, здесь, только ты успокойся, не горячись. Она сейчас на работе, на фабрике, скоро вернется.
— Где эта фабрика? Покажи дорогу или отведи меня туда! Пойми, не могу я ждать так долго!
— Ладно уж, раз тебе так не терпится, то пошлю за ней девушку, пусть придет сюда.
Мурад стоял растерянный. Он никак не ожидал, что здесь, в этом далеком городе, встретит своих земляков, а тем более Астхиг. Сколько хорошего было связано с ее именем!
— Цогиг! — позвала старуха девочку лет девяти. — Сходи на фабрику, найди тетю Астхиг и передай, чтобы она быстренько пришла домой, скажи — важное дело есть, пусть отпросится и прибежит.
Девочка кивнула головой и побежала со двора.
— А вы заходите ко мне, отдохните с дороги.
Полутемная комната с единственным окном, величиной с форточку, была совершенно пуста. Никакой мебели, никаких признаков того, что здесь живут люди!
— Садитесь, — пригласила старуха, показав на единственную циновку, постланную в углу; затем она откуда-то притащила две жесткие подушки.
— Здесь умерла моя мать? — глухо спросил Мушег.
— Да, здесь. Года два тому назад. Она долго болела и все молила бога послать ей смерть, а смерть не шла. Кушать было нечего, жить негде, ждать помощи неоткуда. Раньше, когда она была здоровой, ходила стирать, сама кормилась и кое-что домой приносила. Спасибо, добрые люди помогли, устроили Астхиг на фабрику, иначе я не знаю, что было бы с ними.
Мушег слушал рассказ старухи задумчиво.
— Подумай, Мурад, мы так близко были от них… Моя бедная мать умерла почти от голода, — сказал он, и губы его задрожали.
— Тут все наши голодали, да и сейчас не особенно сытно живут. Ох, и тяжело нам всем! — вздохнула старуха.
Дверь со скрипом раскрылась, и на пороге показалась молодая девушка в простеньком ситцевом платье с шалью на голове. Мушег и Мурад одновременно вскочили с циновки.
— Что случилось, тетя Шнорик? Зачем ты меня позвала? — спросила Астхиг, удивленно рассматривая незнакомцев.
— Астхиг! Не узнаешь?! — воскликнул Мушег, подбежав к ней.
Она растерянно и взволнованно смотрела на него, не понимая, в чем дело.
— Я твой брат, Мушег, а это Мурад Сарян, помнишь?
Астхиг вскрикнула и, громко зарыдав, бросилась Мушегу на шею.
— Ну, успокойся, не плачь, — просил Мушег, гладя ее волосы.
Мурад стоял рядом и с завистью смотрел на радость сестры и брата. Ему стало обидно, что Астхиг даже не посмотрела в его сторону.
— Сколько мы страдали, сколько слез пролили! — шептала сквозь рыдания Астхиг. Потом подняла свои заплаканные глаза на Мурада. — И за тебя очень, очень рада, Мурад! Мне всегда почему-то казалось, что ты не пропадешь. — И она смущенно протянула Мураду руку.
Только сейчас Мурад заметил, что Астхиг сильно похудела. От этого глаза ее стали еще больше, они горели каким-то нездоровым блеском, и около них уже залегли морщинки. Астхиг скорее была юной старухой, чем молодой девушкой, — только ямочки на щеках напоминали Мураду ту девочку, которую он знал лет двенадцать назад.
Старуха, суетясь и кряхтя, собрала поесть «что бог послал», как она выразилась, приглашая их. А бог оказался более чем скупым и послал им только черствых лепешек и засохшую брынзу.
Товарищи хоть и были голодны, но ели медленно, от волнения у них пропал аппетит. Они без конца засыпали Астхиг вопросами. Она отвечала скупо — слишком тяжелы были воспоминания. Долго они втроем сидели в полутемной комнате и тихо разговаривали. Мушег и Мурад рассказали ей о своих скитаниях, об истории Ашота, рассказали о Качазе с Каро. Астхиг слушала их молча и только изредка качала головой.
Вечером, как только стемнело, Астхиг расстелила на полу тюфяк и, уложив на нем брата с Мурадом, укрыла гостей ситцевой занавеской, днем перегораживающей комнату. Старуха зажгла коптилку и, сев в углу, начала вязать чулок.
— Расскажи, Астхиг, как вы тогда спаслись с мамой от курдов в Долине смерти и что с вами потом было, — попросил Мушег.