— Ох, не хочется вспоминать старое! — тяжело вздохнула девушка.
— Это же все в прошлом, — сказал Мурад и присоединился к просьбе товарища.
— Да и сейчас сладкого тоже мало, — начала Астхиг. — Я часто думала, что лучше было б нам тогда погибнуть, чем все эти годы мучиться. Эти мысли упорно лезли мне в голову, особенно когда заболела и слегла мама. Во время ее болезни я часто садилась около нее, брала ее высохшие руки в свои и подолгу плакала. Есть было нечего, только одна вода. У меня сердце разрывалось, когда я смотрела на маму. Она с каждым днем таяла, и я чувствовала, что недолго мне осталось ее видеть. — Голос Астхиг дрогнул, она украдкой вытерла глаза и после долгого молчания заговорила опять: — Нашлись добрые люди, с большим трудом устроили меня на работу. До получки нужно было как-нибудь дотянуть, да как дотянешь, когда мы должны всем лавочникам и они больше не отпускали нам в долг! Я уходила на работу, оставляя маму совершенно одну, только в обеденный перерыв на минутку прибегала домой, чтобы покормить ее чем-нибудь. На фабрике тоже дела у меня шли неважно: я никак не могла сосредоточиться на работе, мысли все время были с мамой, — боялась, что, придя домой, не застану ее в живых.
Так жили мы тогда между страхом и надеждой. По правде говоря, нам не на что было надеяться, зато страха было сколько угодно. Мы задолжали хозяину квартиры за шесть месяцев и боялись, что он выбросит нас на улицу. Со дня на день мы ждали, что лавочники подадут на нас в суд и засадят в тюрьму. Задолжали мы и доктору, который изредка заходил посмотреть на маму и все советовал получше питать ее, и аптекарю за лекарство. Я боялась выходить на улицу и встречаться с людьми.
Зарабатывала я так мало, что едва хватало на хлеб и керосин для коптилки. Хоть я и работала по десять часов в сутки, но жить приходилось по-прежнему впроголодь. Еду, которую я приносила маме, она не съедала, а оставляла для меня, — а я тоже старалась есть как можно меньше, чтобы побольше доставалось ей, и выходило так, что мы с ней обе недоедали, а пища часто портилась. Я молодая, выдержала, а мама была старая и больная…
Бывало, мы по целым ночам не спали и все разговаривали. Вспоминали нашу долину, наши горы, родных и знакомых. Мама почему-то была уверена, что ты жив, Мушег, и что рано или поздно найдешь нас. Я не особенно верила этому, но всячески поддерживала ее, и мама долго и горячо молила бога дать ей дожить до твоего возвращения.
По-моему, только одна эта надежда повидаться с тобой давала ей силы бороться со смертью. Но в последнюю ночь мама словно почувствовала, что наступает конец, и попросила меня сесть рядом. Долго гладила мою руку и вдруг начала вспоминать какие-то подробности далекого прошлого: каким ты был тихим ребенком, Мушег, как ты начал улыбаться, бить в ладоши и говорить. Когда ты начал ходить в школу, они с папой, видя, как ты хорошо учишься, решили, что в будущем ты станешь великим человеком и прославишь нашу долину. В ту ночь мама вспоминала и про тебя, Мурад, про вашу дружбу с братом и про ваши шалости. «Мурад был серьезным мальчиком, весь в отца», — сказала она тогда. Очень тепло говорила она про дядю Гугаса, называла его храбрецом и хорошим сыном.
Рано утром, как всегда, я ушла на работу, и, когда вернулась, ее уже не было в живых.
Астхиг опять глубоко вздохнула. В комнате воцарилось молчание, только слышался тихий плач Астхиг.
— Не плачь, Астхиг, не плачь. Что поделаешь, все мы когда-нибудь умрем… — начал было успокаивать сестру Мушег, но она прервала его:
— Конечно, умрем, но знаешь, Мушег, как тяжело умирать на чужбине, да еще в нищете! Было бы у нас тогда немного денег на лекарство и питание, наша мама еще жила бы…
Астхиг замолчала, молчали Мурад и Мушег; каждый из них думал о своем.
Глава одиннадцатая
В поисках работы
Бывают такие минуты в жизни, когда человек, испытав вереницу неудач, опускает руки, теряет веру в свои силы и порою даже презирает себя. Именно в таком душевном состоянии находился сейчас Мурад. Вот уже сколько времени он живет на иждивении Астхиг! Ну, еще день, еще два — найдется же наконец работа, и тогда… Тогда Мурад не останется в долгу перед Астхиг. Но дни проходили за днями, а работы не было.
Каждое утро чуть свет Мурад тихонько вставал и уходил из дому: только бы не завтракать у Астхиг! Он по нескольку раз обходил фабрики и мастерские города, часами простаивал у окошек по найму, готов был взяться за любую работу, но везде получал один и тот же ответ: