— «Отец» просил передать вам, что чрезвычайно важно знать все подробности этих переговоров.
Прежде всего Василий обратился к Веберу. Однако тот занял на этот раз уклончивую позицию и сказал:
— К сожалению, в этом вопросе я не могу быть вам полезным…
— Но вы же работаете в министерстве иностранных дел, хотя и в консульском отделе. Неужели нет у вас друзей, знакомых, через которых вы могли бы узнать, кто из руководящих государственных деятелей ведет здесь переговоры и о чем! Это крайне важно!
— Нет, не могу, — был ответ.
Отказ Вебера смутил Василия: что это — трусость или желание отойти от опасной политической деятельности?
Фрау Браун и раньше никогда не бралась доставать документы, не проходившие через ее руки. Кольвиц вообще не шел в данном случае в счет: дипломатические переговоры — это не по его ведомству. Оставался один Отто Лемке.
Василий пригласил его к себе.
— Дорогой Лемке, мы с вами давнишние знакомые и имеем все основания доверять друг другу. У меня есть к вам просьба, или, если хотите, назовем это деловым предложением. Моему шефу стало известно, что англичане ведут двойную игру: начали переговоры с русскими в Москве об организации системы коллективной безопасности, что, по существу, направлено против Германии, и одновременно договариваются с руководящими немецкими деятелями о возможностях англо-германского союза. Шеф требует, не знаю, для каких целей, подробной информации. Не могли бы вы помочь мне в этом деле? Понимаю, задача довольно сложная, и перед расходами я не постою.
— Откровенность за откровенность: мне совершенно безразлично, для чего и для кого нужны вам эти сведения! — усмехнулся оберштурмбаннфюрер. — Следовательно, не затрудняйте себя объяснениями… То, о чем пишет ваш шеф, соответствует истине. Англичане всегда любили вести двойную игру, но шалишь — нашего фюрера не перехитрить!.. Совсем недавно я слышал, как Розенберг говорил Гессу в приемной Гитлера, что англичане никогда всерьез не думали договариваться с русскими — они боятся большевиков больше, чем черт ладана, — а затеяли эту игру, чтобы поймать нас на удочку. Розенбергу известны все подробности того, что делается и говорится на этих переговорах, из английских же источников… Признаться, я не интересовался переговорами англичан здесь, у нас в Берлине, и, уж конечно, не располагаю никакими документами. Следовательно, я должен связаться с нужными людьми, понести какие-то расходы…
— Я же сказал вам, что перед расходами не постою, — напомнил Василий.
— Понимаю. Но вы знаете, я люблю во всем ясность. Какую сумму вы могли бы ассигновать на это дело?
— Лучше, если вы сами назовете цифру.
— Три тысячи американских долларов. Без запросов, не правда ли?
— Торговаться не буду, хотя и дороговато… Могу вручить вам сейчас тысячу долларов в качестве аванса, остальные потом. Учтите, что сведения эти нужны мне срочно, — ну, скажем, в течение трех дней. Ведь после того, как опубликуют коммюнике о завершении переговоров, наши с вами сведения никому не будут нужны.
— Коммюнике? Никакого коммюнике не будет! Вы забываете, что англичане продают не только русских, но и своих союзников — французов, Польшу тоже. Что касается сроков, то раньше трех дней ничего не успею сделать.
— Через три дня, вечерком, жду вас здесь. А теперь — рюмочку коньяку. Впрочем, нет, лучше дам вам две бутылки отличного греческого коньяка «Метакса», и вы разопьете их с друзьями! — Василию противно было видеть пьяную физиономию эсэсовца у себя дома.
Провожая Лемке, он спросил:
— Кстати, какое впечатление на гестаповцев произвело то, что я прогнал Глауберга?
— Его чуть не посадили за то, что он оказался таким идиотом и вел себя, как мальчишка. После истории с попыткой произвести у вас обыск берлинские гестаповцы получили нагоняй от высокого начальства. Им приказано быть с вами поосторожней. Так что можете спать спокойно!
— Я и так сплю спокойно!
В маленькой угловой комнатке, приспособленной Василием под рабочий кабинет, его ждал Стамбулов.
— Ну как? — спросил он.
— Через три дня получим необходимые сведения, а может быть, и кое-какие документы. Советую вам во избежание всяких случайностей эти три дня не выходить на улицу. Живите у нас, отдыхайте…
В назначенное время Лемке сидел в гостиной напротив Василия, пил маленькими рюмками коньяк и рассказывал. Время от времени он доставал из кармана документы, подтверждающие его слова, и передавал их Василию.