По поводу приезда Даллеса в Женеву ходили разные слухи. Говорили — и этому способствовали сами американцы, — что мистер Даллес, устав от чрезмерно напряженной работы, решил отдохнуть у Женевского озера. Разумеется, никто не верил этой версии. Василий хорошо знал о подлинных причинах приезда в Швейцарию шефа американской разведки. «Отец» тоже не дремал — еще задолго до приезда Даллеса он предупредил Василия о возможных сепаратных переговорах между представителями Германии и Америки, за спиной союзников. «Отец» настоятельно требовал сделать все возможное, чтобы знать не только всех участников переговоров, но и содержание их бесед.
Легко сказать — «сделать все возможное»! А как это осуществить, когда американцы забаррикадировались на третьем этаже отеля «Савой» и местные полицейские власти бдительно их охраняют?
Прежде всего Василий начал изучать окружение Даллеса и, к своему удивлению, обнаружил среди его советников француза — Жан-Поля Маринье, старого своего знакомого по Парижскому теннисному клубу.
Попытка связаться с ним по телефону не увенчалась успехом: портье отеля отказался сообщить номер его телефона. Тогда Василий оставил портье свой телефон с просьбой передать его мосье Маринье.
Попутно Василий выяснил еще одно любопытное обстоятельство: охрана немецкой делегации в Женеве была поручена оберштурмбаннфюреру Отто Лемке и его помощникам.
Сверх всякого ожидания Маринье позвонил Василию в тот же день вечером домой и изъявил желание встретиться.
— Если не возражаете, мы могли бы прогуляться с вами по набережной и поговорить, — сказал он.
Они встретились в девять часов вечера возле лодочной станции. После взаимных любезностей по случаю встречи Василий предложил Маринье покататься по озеру на лодке.
— Так будет лучше, — подальше от любопытных глаз и нескромных ушей, — добавил он.
Маринье согласился.
Отдалившись от берега на порядочное расстояние, Василий перестал грести и обратился к французу:
— Рассчитывая на вашу скромность, я позволю себе говорить с вами без обиняков — к этому меня вынуждают обстоятельства. Я живу здесь как американский гражданин — представляю интересы нефтяной компании «Стандард ойл». Это мое официальное положение, главное же заключается в том, что я, как, вероятно, и вы, страстно желаю поражения Германии и освобождения моей родины. Не секрет, что сегодня фактически воюют с гитлеровцами русские — они приближают день окончательной победы над фашизмом. Между тем, насколько я знаю, американцы в лице мистера Даллеса собираются вести переговоры с немцами за спиной русских…
— Откуда вам это известно? — перебил его Маринье.
— Разве это имеет значение и меняет суть дела?
— Нет, конечно… Я спросил потому, что миссия Даллеса держится в строгом секрете…
— На свете не бывает секретов, о которых не знали бы другие!.. Мне хотелось бы знать ваше мнение — честно ли поступают американцы в отношении своих союзников, русских?
— Нет! — коротко ответил француз.
— В таком случае могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
— Какую?
— Узнать через вас содержание этих переговоров.
— У меня тоже есть к вам вопрос: не скажете ли, мосье Кочек, для чего вам это нужно?
— Для пользы дела!
— Кому будут предназначены эти сведения?
— Могу заверить вас в том, что они будут использованы во имя справедливости! — уклончиво ответил Василий.
Наступила долгая пауза. Василий понимал, что идет на большой риск, разговаривая с Маринье откровенно. Но уже одно то, что Маринье не отказал ему сразу, кое-что значило.
— Я должен подумать о вашем предложении, — наконец ответил Маринье.
— Я только прошу вас учесть при этом, что речь идет о жизни миллионов, о свободе народов! — сказал Василий и взялся за весла.
Прощаясь с Василием на набережной, Маринье обещал позвонить ему на следующий день вечером.
Ждать пришлось всего двадцать четыре часа, но какими длинными они показались Василию! Он с тревогой думал: а вдруг Маринье откажется? Однажды он уже отказал — там, во Франции… Неужели жизнь ничему не научила его?..
Чтобы не тратить даром времени, он разыскал эсэсовца.
— Какие же мы с вами друзья, герр Лемке. Приехали в Женеву и даже не показываетесь!..
— Я очень занят — охраняю драгоценную жизнь целой оравы начальников, — оправдывался оберштурмбаннфюрер. — К тому же не сомневаюсь, что за мною установлена слежка, я — то хорошо знаю наши порядки!.. Ходить к вам без особой надобности не имеет смысла, — начнутся вопросы, догадки, предположения…