Лиза негромко сказала:
— Наши бойцы приближаются к Берлину, а мы сидим здесь, наслаждаемся отдыхом… Господи, чего бы я не отдала, чтобы быть с ними, с ними войти в Берлин!.. Шагать по знакомым улицам и быть собой, а не какой-то миссис Кочек. Вслух думать что справедливость восторжествовала… Знаешь, Василий, временами меня мучает стыд: я не могу не думать, что все эти годы я отсиживалась в тылу, а люди воевали по-настоящему.
Василий нахмурился, помолчал, чтобы не заговорить слишком резко, потом сказал:
— От тебя, друг мой, я не ожидал услышать такое… Разве мы с тобой не на самом переднем крае борьбы? Неужели тебе нужно объяснять, что есть частица и нашей с тобой работы в том, что бойцы Советской Армии стоят у стен Берлина?
— И все-таки…
Никаких «все-таки»! Мы скоро вернемся домой, вернемся с высоко поднятой головой. Пусть нам не устроят торжественной встречи и не увенчают наши головы лавровыми венками. Но мы-то с тобой знаем, каково нам приходилось, знаем, что мы сделали все, что могли. А сделать это было, честное слово, трудно, чертовски трудно!..
Он положил свою большую сильную руку на руку Лизы, и она смущенно улыбнулась ему в ответ…
Эпилог
В августе 1945 года к зданию советской военной комендатуры в Берлине подкатил роскошный лимузин. За рулем сидел хорошо одетый мужчина атлетического телосложения, а рядом с ним красивая женщина.
Мужчина вышел из машины и, хлопнув дверцей, уверенно прошел в комендатуру.
— Мне нужно видеть господина коменданта, — обратился он к дежурному старшине на чистейшем русском языке.
— Кто вы и откуда? — поинтересовался старшина.
— Я американец, и у меня очень важное дело к коменданту, — ответил мужчина.
Старшина пошел докладывать и, возвратясь, сказал:
— Комендант очень занят и принять вас сейчас не может.
— Да поймите вы, у меня важное, неотложное дело! Пожалуйста, попросите господина коменданта уделить мне пять минут.
Старшина вновь пошел к коменданту.
— Товарищ полковник, этот американец пристал как банный лист, говорит, у него важное, неотложное дело.
— Некогда мне возиться с ним! — ответил комендант, не отрываясь от бумаг, лежащих перед ним.
— Товарищ полковник, он — представитель союзной нам нации, по виду симпатичный и говорит по-нашему не хуже нас с вами!
— Ладно, раз симпатичный — зови!
Американец вошел в кабинет с двумя чемоданами, большим и маленьким. Поставив их на пол, он сказал:
— Товарищ комендант, в этих чемоданах иностранная валюта. Прошу вас вызвать представителя советской разведки, чтобы я мог сдать ему эти деньги.
Комендант удивленно посмотрел на посетителя:
— По паспорту я — гражданин Соединенных Штатов Америки и зовут меня Ярослав Кочек. А по-нашему — просто товарищ Василий… Еду домой, не таскать же мне с собой такую кучу денег в иностранной валюте. Спокойнее сдать деньги представителю нашей разведки и взять с собой квитанцию.
Комендант понимающе кивнул, пригласил гостя сесть и вызвал к себе майора из разведки. Когда тот явился, комендант, улыбаясь, представил ему Василия.
— Прошу принять у меня иностранную валюту и дать расписку, — сказал Василий майору. — Вот в этом чемодане, — Василий указал рукой на большой, — сто тридцать пять тысяч американских долларов и двести восемьдесят тысяч швейцарских франков, а в маленьком — пять тысяч пятьсот долларов. Живя за границей более четырнадцати лет, я занимался коммерческой деятельностью и заработал эти деньги. Каждый месяц я брал себе определенную сумму на жизнь и вел запись. Из этого расчета откладывал три процента для уплаты членских партийных взносов.
— Партийные взносы принять не могу, — машинально ответил майор.
— И не надо! Вы дайте мне только квитанцию с указанием суммы, а в остальном дома разберутся!..
1967
Рассказы
Купец, сын купца
Я только что вернулся в Тбилиси из оккупированного войсками Антанты Стамбула. Вернее сказать, вырвался оттуда, когда по ряду признаков стало видно, что английская служба безопасности напала на мой след и дальнейшее пребывание в этом благословенном, как его называют турки, городе может окончиться для меня весьма печально. Заместитель председателя Закавказской Чека Леонидзе проявил исключительную по тем временам щедрость: он предоставил мне полуторамесячный отпуск, путевку в санаторий и зарплату за все время моего пребывания за границей.