И этот суровый человек, понурив голову, беспомощно опустил свои большие, сильные руки.
Погасли последние лучи солнца, поднялся тихий ветерок, но Гугас, поглощенный своими мрачными думами, ничего не замечал. Наконец частые разрывы снарядов и усилившаяся стрельба отвлекли его от вереницы мыслей. Турки без перерыва осыпали все проходы осколочными снарядами без цели, на авось, стреляли из винтовок.
Гугас медленно пошел к позициям. Апет сообщил, что внизу замечено большое движение противника. Забравшись на скалу, Гугас стал внимательно наблюдать. Действительно, аскеры сновали взад и вперед около белых палаток. Две колонны в строю шли по направлению к крепости.
«Народ доверил тебе свою судьбу!» — мелькнуло в голове Гугаса, и от слабости, охватившей его минуту тому назад, не осталось и следа. Он властно отдавал распоряжения готовить гранаты, быть настороже. И голодные бойцы, услышав его громким голос, сильное прижимали винтовки к плечу.
На двадцать седьмые сутки в полночь начались бои по прорыву. Часть вооруженных людей под командованием Апета повела отвлекающие бои в восточном направлении, а основные силы под руководством самого Гугаса стали спускаться из главных ворот. За ними под охраной группы бойцов осторожно пошли женщины и дети. Аместуи, опираясь на плечо бабушки и шатаясь, медленно передвигала ослабевшие ноги. Мурад тащил за руку испуганного брата.
Но впереди что-то случилось. Люди остановились, и через несколько томительных минут обезумевшая толпа хлынула обратно в крепость.
Первым отрядам удалось опрокинуть застигнутых врасплох аскеров и пробить брешь в кольце окружения. Люди кинулись в эту брешь, спасаясь бегством, но это продолжалось недолго. Турки поняли, в чем дело, и, подтянув к месту прорыва главные силы, стали в упор расстреливать спускающихся людей. Вскоре трупы преградили дорогу, и живые, спотыкаясь, падали на них, чтобы больше не подниматься. Бойцы делали отчаянные попытки отбросить настигающих их аскеров и вывести женщин и детей из страшного кольца. Но усилия их были тщетны. Вскоре, позабыв об общем плане, каждый прокладывал себе дорогу в одиночку. Только отряду Апета удалось прорваться организованно. Быстро оценив создавшееся положение, Апет нащупал слабое место в обороне турок и без больших потерь вывел отряд к садам, но это же и помешало им соединиться с отрядом Гугаса.
Но прежде чем покинуть сады и подняться в горы, Апет привел в исполнение план мести за Сирануш, который он обдумывал во время бессонных ночей в крепости. Еще там, наверху, он договорился со своими друзьями, что если им удастся благополучно спуститься в долину, то они пойдут в дом старого Османа и сведут счеты с его сыновьями. Сейчас обстоятельства складывались как нельзя благоприятнее: бойцы совершенно неожиданно вышли к садам. Голодные люди, позабыв об опасности, набросились на фрукты. Апету с трудом удалось остановить их. Он приказал всем собраться в крайнем саду, поставил охрану, а сам с друзьями поспешил в дом Османа. Бесшумно открыв двери, Апет со своими людьми ворвался в дом. Оба сына Османа оказались дома, они безмятежно спали.
— Вставайте! — закричал Апет. — Я вам принес смерть!
Братья не успели пошевельнуться. Их мгновенно закололи.
— Где девушка? — взяв одной рукой Османа за бороду и держа окровавленный нож в другой руке, спросил Апет.
Старик Осман, прежде такой гордый, трясся, как лист. Стуча зубами, он говорил что-то невнятное.
— Где девушка, говори! Иначе убью как собаку!
— Там она, в женской половине, — выдавил наконец из себя Осман.
Апет побежал в соседние комнаты. Он спешил. У дверей, которые вели в женскую половину, стояла Сирануш.
— Апет!.. — закричала она и упала ему на грудь.
— Ребята, захватите еды — и за мной! — на ходу бросил он и, схватив Сирануш за руку, побежал к своим…
Отряд Апета еще долго блуждал в горах, отыскивая следы Гугаса и его людей, и уничтожил немало жандармов. Большинство людей отряда погибло, и только одиночки, а в числе их и Сирануш с Апетом, перейдя линию фронта, добрались до русских.
Рассветало. Стрельба прекратилась. В крепости стояла мертвая тишина. Тысячи стариков, женщин и детей ждали, затаив дыхание. На башне цитадели в знак покорности подняли турецкий флаг и белую простыню, но турки в крепость почему-то не спешили. В ожидании прошло шесть томительных часов.