Настроение у ребят поднялось, надежды были самые радужные. Все ребята сносно говорили по-турецки. Даже самому опытному сыщику трудно было бы установить их национальность. Впрочем, ими никто не интересовался. Война затянулась, и дело шло к поражению: у всех были свои заботы, свои горести.
Через две недели они добрались до большого города Кайсери. Это было очень кстати, так как доставать еду с каждым днем становилось труднее и ребята очень устали.
В Кайсери их преследовала неудача: не было никакой работы. Даже хитрому Смпаду с трудом удалось добыть лишь несколько пиастров. А расходы неожиданно увеличились. Бродя бесцельно по городским переулкам, они однажды увидали тощего мальчика, лежащего под забором с полузакрытыми глазами. Мухи облепили его давно не мытое лицо, и мальчик настолько ослаб, что даже не в силах был отогнать их. В худом, вытянутом лице Качазу показалось что-то знакомое, и он, нагнувшись над ним, спросил:
— Кто ты?
— Я голоден… — простонал мальчик.
— Это я вижу, но откуда ты?
— Из города Ш.
Качаз насторожился.
— Как тебя зовут?
— Звали меня Мушег, а сейчас зовут Магомет.
— Ребята! Это наш Мушег! — закричал Качаз, позабыв всякую осторожность.
Мушег был невероятно слаб. Пришлось нести его на руках. Прежде всего ребята сняли с Мушега грязные лохмотья, кишевшие насекомыми, выкупали его в реке и уложили на свежую солому. Они уже знали, что человеку, истощенному от голода, нельзя давать много грубой пищи. В церкви, после падения крепости, они видели, как умирали люди, поев досыта хлеба, поэтому они решили кормить Мушега понемногу.
Мушег поправлялся медленно, хотя его товарищи делали для него все, что могли. Целые дни он проводил в полудремотном состоянии. На все вопросы отвечал неохотно и односложно.
Между тем дела шли все хуже и хуже: с трудом можно было достать кусок хлеба, жили они впроголодь, а те немногие медяки, которые случайно зарабатывали, приходилось тратить на Мушега.
Однажды внимание Мурада привлекли три степенных бородача, сидевших на низких табуретках у входа в мечеть. Это были писцы. Около каждого писца стояло по нескольку человек, которым хотелось прочесть полученное с фронта письмо или написать ответ. Тут были и женщины и старики, главным образом крестьяне. Мурад подошел ближе к одному из писцов. Тот читал крестьянке написанное им письмо. Кроме названия селения и имени адресата, все письмо состояло из высокопарных, непонятных арабских и персидских фраз, и когда крестьянка, ничего не поняв, спросила писца: «Ага, почему ты не написал о нашем ребенке?» — то писец сердито фыркнул:
— Глупая! Что ты понимаешь! Я тебе написал письмо, достойное пера Хафиза. Иди и отошли его, да благодари бога: твой муж будет очень доволен.
Бедной крестьянке ничего не оставалось делать. Она поблагодарила писца, расплатилась и ушла.
Мурад заметил, что письма у писцов уже заготовлены, им остается лишь проставить в них имя адресата. У Мурада мелькнула мысль: почему бы и ему не заняться этим делом, — ведь он мог бы написать понятнее то, что крестьянки хотели передать в письме своим родным. Но для этого ему нужно было достать чернильный прибор, бумагу и конверты, а где же это взять? Правда, нужно было еще более или менее приличное платье, чтобы внушить людям некоторое уважение к своему «интеллигентному» труду и доверие к юному возрасту, но о платье он и не мечтал — это было недостижимо.
Всю ночь, лежа на соломе, Мурад строил планы, а утром отправился в писчебумажный магазин и произнес целую речь перед удивленным торговцем.
— Ага! — начал Мурад. — Обращаюсь к вам с величайшей просьбой: доверьте мне в кредит чернильный прибор, перья, бумагу и конверты. Я честный мальчик, но, хотя и беден, собираюсь зарабатывать себе хлеб насущный благородным трудом: хочу стать писцом. Пишу я хорошо, почерку моему может позавидовать любой каллиграф. Скоро я верну вам стоимость всего этого; но если постигнет меня неудача и я не сумею заработать, чтобы расплатиться с вами, то верну вам ваш прибор и все остальное в целости и сохранности. Поверьте моему слову, ага: я вас не обману. Я сын благородных родителей, их постигло несчастье, и я остался один. Помогите мне.
Мурад с трепетом ожидал ответа торговца.
— Хорошо, я дам тебе в кредит то, что ты просишь, — после раздумья согласился торговец, — но ты напиши на этой бумаге несколько слов, я посмотрю, хорошо ли ты пишешь.