— Я же вам говорю…
— Ай-яй-яй, как нехорошо говорить неправду! За это бог разгневается на тебя и накажет. Что же, так никто и не скажет, откуда попала эта книга к вам?
Наступило молчание.
— Хорошо, завтра я доложу господину директору.
Воспитатель собрался уходить, но Мурад вскочил с постели и преградил ему дорогу.
— Отдайте мою книгу! — угрожающе воскликнул он.
Воспитатель непонимающе посмотрел на Мурада и сделал шаг к дверям.
— Господин воспитатель! Я по-хорошему прошу вас отдать мою книгу, иначе я не пущу вас из комнаты.
— Что это — угроза, бунт? Ты забываешь, мальчик, где находишься!
— Я ничего не забываю. Отдайте мою книгу! — на этот раз почти закричал Мурад.
Качаз и Ашот, с тревогой следившие за спором между воспитателем и Мурадом, тоже вскочили с постелей и подошли к Мураду.
— Мы тоже просим вас отдать книгу, — сказал Качаз и с силой вырвал книгу из рук воспитателя.
— Как видно, вас не воспитаешь, привыкли к улице. Я постараюсь, чтобы вы очутились опять там, где ваше место. — И воспитатель, презрительно улыбнувшись, пошел к дверям.
— Зачем всех выгонять? — заюлил перед ним Смпад. — Разве мы виноваты, господин воспитатель?
— Да, все вы виноваты, раз не говорите, кто принес вам эту книгу.
— Я скажу: эту и другие книги дает Мураду учитель армянского языка господин Назаретян, — выпалил Смпад.
— Так я и знал, — как бы про себя произнес воспитатель и вышел из спальни.
— Предатель! — Ашот бросился на Смпада. — Задушить тебя, чтобы меньше было таких гадов!
На помощь Ашоту к постели Смпада подбежали Качаз, Каро. Смпад закричал:
— Помогите! Убивают! Помогите!
За дверью раздались шаги. Услышав их, ребята легли на свои места. Все замолчали, сделав вид, что ничего не произошло.
В спальню вошел воспитатель.
— Что тут у вас происходит? — спросил он.
— Ничего особенного, господин воспитатель, — ответил Мурад, — просто поспорили немного.
— Врет он! — закричал Смпад. — Они меня хотели задушить за то, что я сказал вам правду. Прошу меня перевести в другое помещение: я боюсь, они убьют меня ночью.
— Кто они? О ком ты говоришь?
— Мои бывшие товарищи — Ашот, Мушег, Качаз, Каро и Мурад.
— При чем здесь Мурад? Он даже не вмешивался в наш спор! — вскричал Ашот.
— Вы ему не верьте, господин воспитатель, Мурад — их атаман, его слово здесь — закон, его слушают больше, чем господина директора, только он все делает исподтишка. Всю дорогу он командовал нами и думает, что и здесь тоже будет командовать. Нет, брат, хватит, натерпелись!
— Ах ты подлец! — закричал Качаз. — Вместо благодарности за то, что спасли твою собачью жизнь, ты еще ругаешься! Правда, уведите его, господин воспитатель, никто из нас не согласится спать в одной комнате с этим предателем. Отец его тоже был предателем…
Смпада увели. Воспитатель попросил соблюдать тишину и порядок до утра.
— Утром доложу господину директору о вашем недостойном поведении, и он решит, что с вами делать, — сказал воспитатель и ушел.
Ребята были крайне возбуждены, никто из них не мог больше спать.
— Может быть, нам не дожидаться утра и смотать удочки? — предложил Ашот. — Все равно выгонят.
— Пусть, хоть еще одну ночь поспим на перинах, — шутя возразил Качаз.
— По-моему, нужно выгородить Каро и Мушега, взяв всю вину на себя, — предложил Мурад.
— Может быть, тебе тоже хочется на готовой кашке жить? — зло спросил Ашот. — Что ж, мы с Качазом одни виноваты?
— Ты много на себя берешь, Ашот! — рассердился Качаз. — С Мурадом говоришь так, словно перед тобой Смпад. Так не выйдет, нечего задирать нос.
— Успокойтесь наконец, — рассердился Мурад, — дайте мне сказать! Каро меньше нас всех, а Мушег слаб здоровьем, им трудна будет бездомная жизнь на улице. Давайте попытаемся спасти их, — предложил он, — а мы втроем уйдем.
Каро с Мушегом запротестовали, но ребята быстро уговорили их, обещав при первой возможности прийти за ними и взять из детского дома.
Утром, еще до завтрака, ребят позвали к директору, солидному господину в золотых очках. На ломаном армянском языке он объявил им, что они испорчены до мозга костей, следовательно, дальнейшее их пребывание в детском доме невозможно. Ребята оправдываться не стали, только Мурад сказал несколько слов в защиту Каро и Мушега.
— Господин директор! Ради справедливости, чтобы после не мучила меня совесть, скажу вам, как перед богом, что эти два мальчика совсем не виноваты, виноваты мы втроем. — Мурад показал рукой на себя, Качаза и Ашота. — Если уж решили наказать, то накажите только нас.