Стужев крутит головой, пытаясь победно взглянуть на окружающих, но в его словах столько нелогичности и откровенного бреда, что не заметить этого просто невозможно. Жалкие потуги зацепиться хоть за что-то. Елена Владимировна лишь усмехается, покачивая головой. Болотная, чувствуя, что победа уплывает, превращаясь в мираж, поддерживает своего вожака, буквально гаркая в ухо:
- Да! Кстати!
Тру вдруг зачесавшийся нос. Это к выпивке. Точно, напьюсь сегодня. Дама спокойно парирует все инсинуации проигравшей парочки:
- Молодой человек, если вы хотите знать, где в настоящий момент находится моя дочь, пожалуйста, поезжайте в мэрию и спросите об этом ее отца. Правда я сомневаюсь, что он захочет на эту тему с вами разговаривать.
Стужев стоит, насупив брови и пытаясь понять, в чем тут каверза, но чувство самосохранения и мозги у него работают быстро, так что я по глазам вижу нарастающую в нем панику и желание быстрей выйти из игры:
- В какую еще мэрию?
Светлана разъясняет всем непонятливым:
- А… Дело в том, что Герман Витальевич Филатов супруг Елены Владимировны.
Побледневший Стужев стоит, сунув руки в карманы и открыв рот. До него видимо только доходит, во что он мог вляпаться со своим подлогом и вызовом милиции. Стася, полуприсев, трусливо прячется за спину Мягковой. Федотов хлопает в ладошки у груди:
- Боже мой, конечно, а я то, думаю, ну что ж такое знакомое… Я знаком с вашим мужем, очень достойный человек.
Дама успокаивающе поднимает руку:
- Я вас прошу. Нам очень дорого обошлось похоронить прошлое нашей дочери.
Вижу, как Федотов понимающе опускает голову вниз, зато глаза Стужева испуганно бегают из стороны в сторону - уже предчувствует разбор полетов и хорошую выволочку. Елена Владимировна добавляет:
- И не надо все опять вытаскивать наружу, мы настрадались, не хватало еще, чтобы страдали другие.
Петрович трясет отрицательно головой:
- Это все… Это все чистая случайность!
Он даже стучит кулаком по спинке кресла:
- Отсюда - никуда, нет, не уйдет!
- Я могу быть уверена на слово?
Федотов и все мы, вокруг, усердно киваем, готовые дать стопроцентные гарантии.
- Или мне все же позвонить?
Петрович, преданно глядя ей в лицо, отнекивается:
- Не надо звонить. Я даю слово, как …
Он оглядывается на всех наших:
- Как директор предприятия!
И прикрыв глаза, твердо кивает. Дама вздыхает:
- Ну, что ж, хорошо. Светочка, проводите меня, пожалуйста.
- Да.
- А то боюсь сама я, не выберусь из ваших лабиринтов.
Черт, а я-то еще не поблагодарила. Уйдет и такой возможности не представится никогда. Срываюсь с места:
- Елена Владимировна!
- До свидания… Что?
Пробираюсь мимо Федотова, поближе.
- Спасибо вам, большое.
Та отворачивается в сторону, потом смотрит на меня.
- Знаете что, девушка, я как-то жила без вашего спасибо и дальше проживу… До свидания, господа!
Не очень понятно, за что она на меня взъелась, ну да бог с ней – главное я успела сказать то, что сказала, а принять или не принять, это ее дело. Дорохина открывает дверь, пропуская Елену Владимировну на выход, и они уходят. Петрович кричит вслед:
- До свидания, спасибо вам большое!
Стою, сцепив руки на животе, и смотрю вслед ушедшим. Вот, почему она мне нагрубила? Федотов продолжает кричать вдогонку:
- Супругу привет передавайте!
Разворачиваюсь на 180 градусов и ищу глазами Стужева – ехидные фразы уже готовы сорваться с языка. Но Петрович начинает шипеть раньше, энергично взмахивая руками:
- Ну что марксисты - ленинисты, бросили бомбу в царя, а?
А потом довольно смеется. А мне не терпится сорваться с места, догнать Светика и расцеловать – такой камень с души свалился. Конечно, мы с ней это событие вечером хорошо отметили. Не до безобразия конечно, но последнее, что помню, кроме того, что лезла к Светке лобызаться - это желание срочно ехать на Рублевку благодарить Елену Владимировну или к Пригожину, с той же целью — поблагодарить, а может даже и расцеловать. Потом Светка ушла спать... И провал.
5-1. Среда
Ромаша
Я сплю или не сплю? Пожалуй, второе - в темноте чудятся отблески фонарей, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые штор ы . Поворочавшись, замечаю вспыхнувшую полоску света под дверью – кажется, Дорохина никак не угомонится… Наверно, встала воды попить. Со вздохом поднимаюсь с постели и, не зажигая свет, выхожу из спальни. Ноги сами несут меня вперед, господи, где я и что со мной? И почему на мне серый пиджак, брюки, белая блузка? Я что так и лег спать? Ничего не помню… Останавливаюсь возле разложенной диван – кровати… Вот, он, спит красавчик, и в ус не дует. А где эта, выдра, Ксюша? В Испанию отправил? Присаживаюсь на подлокотник и кручу в руках невесть откуда взявшуюся свернутую газету. Серега спит на боку, спиной ко мне и потом разворачивается лицом. Вот, тюфяк, нужно же что-то делать, действовать, а не дрыхнуть. Не выдержав, с размаху шлеп а ю газетой Пригожина по голове. Это тебе за Федотову! Серега просыпается, вяло садится на кровати и ошалело смотрит на меня:
- Маша?
Наклонив голову вбок, он трет переносицу, наверно думает, что я привидение. Хрен, тебе!
- Да, Маша! А ты кого ждал? Ксюшу?
- Что ты здесь делаешь? Я проспал на работу?
Это ты что здесь делаешь? Наклоняюсь к нему и буквально шиплю в ухо:
- Ты проспал работу, Пригожин!
Он ошарашено смотрит на меня и, чувствую, никак не проснется. Ну, что ж, сейчас разбужу:
- Тебя уволили!
Выпрямившись, отворачиваюсь.
- Как уволили? За что, уволили?
Он, то хмурится, то таращит глаза. Мне хочется сказать что-то ободряющее, что еще не все потеряно, но губы сами складываются в презрительную гримасу.
- А кому ты на фиг нужен, неудачник? Серебров - вот, мужчина от бога. Кому надо, что б ты у него под ногами болтался?
Я снова шлепаю по его голове газетой.
- На, почитай!
Он берет ее у меня из рук и начинает разворачивать:
- Это что?
- Объявления. «Ищу работу» … Можешь идти флаеры раздавать, там тебя с руками оторвут.
Поднимаюсь с подлокотника и возвращаюсь к своей спальне. На пороге останавливаюсь:
- Спокойной ночи, лузер.
Захожу в темноту, мне вдруг становится трудно дышать и я испуганно таращу глаза…
А потом сажусь в кровати и судорожно пытаюсь вздохнуть. Светает. Осматриваю себя - на мне Машкина ночнушка, никаких тебе пиджаков, блузок и брюк. Это все был сон! Прикладываю ладони к разгоряченному лицу:
- Фу-у-ух
Бессильно роняю руки поверх одеяла. Действительно, ношусь с Пригожиным, как с писаной торбой. Уже по ночам снится.
- Черт! С этим надо что-то делать.
Потом валюсь спиной на подушки. Стоп! А почему я здесь, а не в гостиной? И где родители? Или это тоже был сон? Их приезд, появление Сергея, дурацкая помолвка? Наверно, так и есть!
Обрадовавшись, отправляюсь в ванную умываться и чистить зубы. Активно поработав зубной щеткой во рту, полощу рот из стаканчика, а потом, склонившись над раковиной, выплевываю воду. Как пели Татушки - простые движенья… На автомате. Вся жизнь проходит то на автомате, то на пулемете. Теперь вот мужской автомат сменился на женский, а лосьон после бритья на тушь для ресниц. Поднимаю голову и полусонными глазами таращусь на свое полуголое, непричесанное отражение в зеркале. Крас-с-сотка…