В зеркальном отражении виднеется спальня, кровать, прикрытая покрывалом и… Пригожин! Я аж шалею от неожиданности - он стоит в дверном проеме, привалившись к притолоке, совершенно голый по пояс, с замотанным полотенцем низом! Стоит, сложив руки на груди и прикрыв глаза, а я не могу отвести от него своего взгляда. Этого не может быть! Откуда?
Его же в спальне не было! Или помолвка это не сон и мы…, а родители в гостиной дожидаются дочурку после брачной ночи? Какой ужас!… Сергей открывает широко глаза и улыбается во весь рот. Я сплю или уже пора в дурку?
Открыв рот, резко оборачиваюсь, но сзади никого нет, никакого Пригожина, а два полотенца, белое и сиреневое, то, что было только что на Сереге, мирно висят на вешалке у двери, рядом с душевой кабиной. Снова оборачиваюсь к зеркалу - пусто, показалось. Так и стою, таращась и хлопая губами. Что со мной? Я его так хочу? В смысле туловище хочет?… С шумом выдыхаю воздух из груди, и укоризненно смотрю на себя в зеркало - докатилась Филатова, наяву уже грезишь запрыгнуть к мужику в постель, а мне расхлебывай…
***
В квартире тихо, Светки нет дома, а на кухонном столе белеет придавленный сахарницей листок. Тяну бумажку к себе - интересно, что там мне Дорохина своими каракулями нацарапала. Читаю вслух: «Извини, что не разбудила, ушла очень рано, срочно вызвали на работу. На всякий случай напоминаю - родители улетели в Крым, в офисе проблему разрулили. О подробностях перезвони».
Значит, все-таки, родители мне не приснились, как и все остальное, что они мне тут устроили. Но о какой проблеме на работе, Светка тут пишет? Что еще случилось? Набираю на мобильнике знакомый номер.
- Да, Маш.
- Свет, привет. А ты где?
- На другом конце провода.
- Знакомый ответ. А конкретнее? Что там вчера случилось?
- То есть, ты у нас сегодня Маша-Рома?
- Давай, давай, рассказывай.
- В общих чертах, Стужев объявил тебя, точнее Машу мошенницей, даже какую-то подборку документов подготовил с фотографиями и фотошопом.
- В смысле документов?
- Раздобыл где-то милицейское дело некоей Марии Германовны Филатовой по кличке Гермиона и навесил все это хозяйство на тебя.
- Вот, урод!
- Скорее пакостник. Думал, под шумок тебя уволят, а там доказывай, что ты не верблюд. Вряд ли привлечение настоящих органов правопорядка было в его интересах.
Меня так и распирает от возмущения:
- Придушила бы гаденыша!
- Маш, ты там поосторожней.
- Ладно, разберусь, спасибо, Свет.
Связь обрывается, и я скриплю зубами:
- Блин, капец, а.
***
Когда такси привозит меня к офису, на часах уже десять. К брюкам я выбрал ярко-красную блузку, вполне прилично и, как мне кажется, достаточно ярко накрасился, волосы в хвост собирать не стал - решил дать им отдохнуть. Ну и еще сегодня у меня есть особая изюминка, вернее сразу две. Пока Светки нет, нашел в ее бижутерии подходящие по цвету бусы, и тоже их нацепил – на работу, типа как на праздник. Одни ярко-красные под цвет блузки, они длинные из мелких деталей и в два ряда, а другие - крупные темные, в один ряд. В общем, нарядился, как сорока, но уж больно захотелось самому попробовать, как это подруга говорит – создать образ. Мне кажется, получилось неплохо, лично я остался доволен.
Когда иду через площадь к зданию офиса, успеваю заглянуть в зеркальце стоящей у тротуара машины и поправить чуть растрепавшиеся волосы. Слышу чей-то топот и поднимаю глаза. Блин! Вот он мой враг! Передо мной маячит Стужев со злобным выражением на лице. Перегородил дорогу и очевидно, просто так не отстанет.
- Что выкрутилась, красавица? Да?
Обхожу его и пытаюсь идти дальше.
- Красавица - это я. Да!
Сашок двумя руками хватает меня за локоть, заставляя так резко остановиться, что я чуть не теряю равновесия. И резко дергает назад, гаденыш.
- Я все равно докопаюсь! Была никем, и стала всем? Я все равно разберусь, что вы там с Серебровым замутили!
Резко вырываю руку из его цепких клешней:
- Слушай, Стужев. Я иду на работу, что ты хочешь?
Но он меня не слышит, продолжая допытываться:
- Пролезть в дамки - это твой креатив?
Опускаю глаза вниз и усмехаюсь:
- Слушай, насколько я помню, меня назначили инвесторы, и они были мной очень довольны.
Пытаюсь, все-таки, уйти, но эта гнида опять дергает меня за локоть обратно.
- Ах ты тварь! Решила меня клоуном перед всем офисом сделать, да?
А ты как хотел? Понимаю, что надо бы сдержаться и уйти без скандала, но накопившаяся обида, требует выхода:
- А ты меня мошенницей?
- Курица.
Во мне уже бурлит кровь и эмоции готовы выплеснуться. Резким движением сбрасываю вцепившуюся в меня руку Александра:
- А ты, я так полагаю, петушок? На палочке.
Еле сдерживаясь, разворачиваюсь и иду в сторону офиса, оставляя Стужева стоять. В спину раздается глумливое:
- Слышь, ты, овца!
Это ты мне? Козел паршивый! Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь в сторону противника. Сашок пышет злобой:
- Будь ты мужиком, я бы тебе все зубы повыбивал бы!
Все! Мой котел перегрелся и сейчас взорвется. Зубы он бы мне выбил. Да я тебя с одного удара вырублю! Зря, что ли два года в секцию ходил? Рома тебя бил, бьет и будет бить. Всегда! Я уже не могу терпеть, злость хлещет через край, и я кидаюсь навстречу своему врагу:
- Чего ты сказал?
- Я сказал, что твое счастье, что ты баба! Иначе я бы тебе…
Оглядываюсь на здание офиса, ставлю ногу, как учил тренер и с разворота бью кулаком Стужева в челюсть. Хук правой! Понятно, что он не ожидал, но в боксе не так важна сила мускулов, хотя конечно и она тоже, но главное концентрация и резкость. Смотрю, как гаденыш, не удержавшись, падает на газон и жалобно скулит:
- Уй!
Вот, то-то же.
- А ну, повтори ублюдок, кто здесь баба!
Сашок поднимается, согнувшись, смотрит на покарябанные ладошки и жалобным голосом вопит:
- Нет, вы видели, а? Вы все видели, она меня первая ударила!
Он торопится ко мне и с такой силой толкает в грудь, что моя сумка отлетает далеко на газон, а мне самому приходится, балансируя, сделать несколько шагов назад, пытаясь удержаться на ногах. Блин, если бы не каблуки, хрен бы у него такое получилось. А он самодовольно орет:
- Что, тварь?!
Вот, подлый упырь! Драться, вздумал?
- Ах ты, крыса!
Я тоже умею с разбега. Если руки слабы и коротки, у Маши есть и другие возможности для ведения боевых действий. С ходу бью Санька между ног.
- Ай!
Он сгибается, но следующий удар коленом в челюсть, заставляет покатиться по траве. Смотрю, как он пытается встать, держась за лицо. Я лежачих не бью, а потому ору этой скулящей тушке.
- Давай, давай, давай!
Я тебя не только из «Ресайнса» выпру, я тебя по земле размажу. Это еще бабушка надвое сказала, кто из нас баба! Слышу рядом голос охранника:
- Э-э-э, народ, может, хватит, а? Там, уже, ментов вызвали!
Но я уже вошел в раж… Всякая скотина толкать и оскорблять меня будет!
Указываю рукой в сторону газона и продолжаю орать на поверженного противника:
- Сумку на родину, быстро!
Провокация, конечно, но успех воодушевляет меня. Стужев бросается ко мне, и мы цепляемся в ближней вязкой борьбе. Хотя гнев и придает мне сил, но развернуться для удара негде, а руки у Санька конечно сильнее и крепче. Хорошо, что мне удается захватить его голову – Александр кряхтит, толкается, пытаясь вырваться, но это не так-то просто. Я шиплю на него, сцепив руки изо всех сил: