Лейтенант устало зудит:
- Для начала предлагаю подумать! Говорят, это не больно. Ну, вспомните, может быть, вы их дома оставили, может еще где-нибудь?
- Даже не знаю.
- А что мы делаем, в таких случаях знаете?
Разговаривает, как с блондинкой. А что, может это выход? Проникновенно смотрю на него:
- Нет, а что?
- Что, что… Берем отпечатки пальцев, а потом их пробиваем по базе… А это процедура не быстрая! Вы у нас тут целую неделю прокантуетесь. Как вам, такая перспективочка?
Блин, еще и с отпечатками пальцев.
- Да уж, мрачновато.
- Так что, давайте, мы с вами вот что сделаем.
Внимаю с надеждой и подаюсь всем телом вперед:
- Что?
- Вы возьмете телефон и позвоните кому–нибудь.
Киваю непрерывно – согласен на все что угодно, лишь бы выкрутиться.
- Есть, кому позвонить?
- В принципе, есть.
- Отлично. Пусть пойдут к вам домой, и возьмут там какой-нибудь документ. Ну, права там какие-нибудь или пропуск.
Кстати, хорошая идея. Задумчиво тру подбородок, изображая интенсивную мыслительную деятельность. Хотя наверно зря – судя по тону, он всех баб считает абсолютно тупыми созданиями.
- И скажите, что мы очень их ждем!
- Хорошо, спасибо. А-а-а… С какого телефона можно позвонить?
Нервно выписываю руками в воздухе замысловатые фигуры.
- С красненького.
- А!
Блондинки рулят. Начинаю наманикюренным пальчиком судорожно нажимать кнопочки. Наконец слышу:
- Алло.
- Алло, Свет, это я!
- Господи, наконец-то, я тебе набираю, набираю, что у тебя с телефоном?
Искоса посматриваю на сидящего передо мной дежурного.
- Светунь, я в милиции.
- Где ты?
- Сто тридцать шестое отделение.
- Что у тебя произошло опять?
- Да ничего не случилось. Свет, ну ты же знаешь Стужева. Опять стал приставать, ну я и ответила.
- Зачем?
- Да потому, что урод!
Не я, конечно, а он. Дежурный стучит по своим часам, и я прерываю свой поток обвинений:
- Слушай Свет, короче, у меня тут с документами засада...
Натуженно хихикаю.
- Прикинь – не могу найти!
- Почему? Какие документы?
- Да потому, что корова! Стужев, придурок.
- Маш, я вообще не врубаюсь. Ты что не можешь нормально говорить?
Конечно, не могу, нетрудно догадаться.
- Ну, а что делать Свет! Может быть, ты заглянула бы ко мне, там?… Э-э-э, посмотрела бы…
- Тебе что паспорт привезти?
- Да хоть что-нибудь, Свет! Любую бумажку с фотографией.
- Подожди секундочку не отключайся. Сейчас…
Это можно. Косясь на дежурного, продолжаю трендеть всякую галиматью.
- Они у меня там, в шкафчике лежат. Там такая сумочка …, э-э-э…, коричневая… Ну, увидишь там на полочке.
Кажется, лейтенант сейчас взвоет. А что? Хотел блондинку - получай.
- Маша, в общем, паспорт я пока не нашла.
Я тут же подхватываю:
- А если паспорта там нет, то можешь привезти любой другой документ.
- Ну, какой любой другой документ? Где я его тебе возьму? Рожу, что ли?
- Кстати да, неплохая идея! Все, давай мы ждем.
Вешаю трубку, смотрю ясными глазами на дежурного и нервно вздыхаю. Одна надежда на Светку. Небрежно махаю рукой:
- Все, сейчас все будет.
- Надеюсь. Сысоев! Веди сюда второго.
5-2
Ромаша
Спустя несколько минут Саня усаживается со мной рядом. Ну, у него и видок! Лейтенант берется за ручку и кладет перед собой бланк.
- Заполним протокол. Фамилия, имя, отчество.
- Мария Филатова.
Дежурный устало на меня смотрит:
- Значит так, или вы меня не понимаете, или я плохо говорю по-русски.
Повторяю еще раз - имя, отчество полностью.
Буквально читаю его главную мысль «Вот тупая баба».
- Мария Павловна Фи-ла-то-ва! Через «и».
В кабинет вновь заглядывает Сысоев.
- Разрешите?
Дежурный на него вопросительно смотрит, и я почему-то напрягаюсь.
- Так! Филатовых, как грязи, только они практически все мужчины.
- И что, Марии Павловны нет?
Я с испугом смотрю на сержанта и жду своего приговора.
- Почему, есть одна.
Вздыхаю с облегчением. Все-таки, нашлась, слава богу
- Ну?
- Но ей восемьдесят три года.
Стужев, крысеныш, тут же выдает:
- Так это она и есть, только подкрасилась!
Но мне сейчас не до шуток и я огрызаюсь:
- На себя посмотри.
Лейтенант болтовню пресекает:
- Александр Антонович, замолчите.
Стужев показывает жестом, что зашивает себе иголкой рот и умолкает.
Сысоев отдает все принесенные бумаги дежурному и тот выжидающе смотрит в мою сторону:
- Мария Павловна.
- Я вас слушаю.
- Как вы можете мне объяснить, что вас нет ни в одной базе данных?
Сашок тут же вставляет свои пять копеек:
- Вот именно!
Дежурный на него тут же цыкает, и Стужев затыкается:
- Извините.
Лучшая защита - нападение и я нападаю:
- Откуда я знаю! Это же ваша база данных, а не моя. Позвоните в компанию, вам там скажут.
Видимо, они тоже не слишком доверяют своим базам и лейтенант, вылезая из-за своего стола командует:
- Сысоев, на секундочку.
Они отходят к окну и о чем-то тихо переговариваются. Я весь на нервах – пользуюсь передышкой и перевожу дух, склонив голову вниз и приглаживая растрепавшиеся волосы.
- Фу-у-ух
Сашок цедит сквозь зубы:
- Ну и откуда ты взялась?
- С Альфа Центавры.
- Все равно не успокоюсь, пока не выясню, что вы с Серебровым замутили.
Вот дерьмо, ни минуты не дает расслабиться.
- А, товарищ лейтенант, он опять ко мне пристает!
Дежурный, отдуваясь, возвращается к столу.
- Стужев Александр Антонович.
- Да, я!
Мы с Сашком поднимаемся со своих мест.
Милиционер возвращает ему пропуск и вдруг заявляет:
- Вы свободны.
- Спасибо.
Радости Стужева нет предела. Смотрю с надеждой на молоденького Сысоева - он как-то ко мне более благосклонно расположен.
- А я?
Дежурный устало качает головой.
- А вы, пока, нет.
Походу меня так и сгноят в этих застенках. Саня ехидно напутствует.
- Удачи.
И выходит.
***
Через пять минут я уже снова в родном обезьяннике. Сажусь на свободное место, как раз около давешней знакомой. Чувствую к ней какую-то близость - оба были мужиками, оба стали бабами. Только все равно не понимаю – почему добровольно? Неужели кому-то плохо быть мужчиной? Посидев и поразмышляв, с полчасика, спрашиваю:
- Слушай! И зачем тебе вот это вот надо было?
- Что?
- Ну, женщиной стать.
- Не знаю. Никогда себя мужиком не чувствовала.
Наверно, как я, женщиной, только наоборот. Наверно можно и из женщины мужчину сделать?
- А… Дорого это все стоит?
- Что?
- Ну, операция.
К нашей решетке снова подходит Сысоев.
- Мария Филатова, на выход.
То на вход, то на выход, посидеть спокойно не дадут. Моя новая подруга тоже подает голос:
- Слушай, хватит уже комсомолку на допросы таскать!
Сысоев строг:
- Посиди и помолчи.
- Нет, вы видели, как он с женщинами разговаривает!
- Слушай, тупиковая ветвь эволюции, я говорю - посиди и помолчи, да… Филатова, давай собирайся, за тобой пришли уже.
Светка пришла! Радость моя. Мы с «ветвью эволюции» поднимаемся со скамейки… Оба или обе – без разницы. Она мне говорит:
- Ну, что, Мария, удачи тебе, счастливо.
- Спасибо. И тебе.
Мне вдруг хочется как-то поддержать эту превращенную девочку. Ей также тяжело по жизни, как и мне, может даже еще тяжелей.
- Слушай!
Снимаю с себя нитку длинных красных бус, и вешаю ей на шею.
- На-ка, вот тебе, на память.
- Спасибо... А мне тебе дать нечего.