- Да, конечно.
Скидываю туфли, оставаясь в подследниках. Голос из-под капюшона снова зовет:
- Проходите за мной… Сюда, пожалуйста.
Кругом горящие свечи, гирлянды, цепи, какие-то тарелки на стенах. В общем, антураж вполне мистический. Мы подходим к подушкам, лежащим вокруг невысокой этажерки с зажженными свечками, и останавливаемся. Судя по всему, на эти подушки предполагается садиться, что я и делаю, поджав под себя ноги. Хорошо, что отправляясь из дома, догадалась правильно одеться – в брюки с блузкой, а не в платье или юбку. Мужик в простыне и с бусами на шее встает рядом на колени, на соседнюю подушку. И проникновенно на меня смотрит.
- Мария?
- Павловна. Да, можно просто, Маша.
- Мария Павловна, мы обсудили вашу проблему и готовы вам помочь.
Мы? Откуда они узнали? Шлепаю губами, проглатывая комок в горле. Неужели этот Куньяма действительно все видит и все знает? Таинственная обстановка и темнота вызывают внутреннее беспокойство, губы от напряжения едва раскрываются:
- Куньяма, разве не вы?
Мужик тихо произносит:
- Что вы, я ее ассистент, Куньяма сейчас готовиться к ритуалу.
Он кивает куда-то за спину, в темноту. Ее? Но автоответчик точно сказал «господин»! Странно. Но то, что Куньяма женщина меня, почему-то, успокаивает - раз Саббах смогла, то и Куньяма, наверно, сможет.
- Так… А… Она женщина?
Ассистент задумчиво тянет:
- В общем-то, да. Она зулуска, родом из Южной Африки. Отец у нее потомственный колдун.
Ошалело таращусь на стены. Настоящая зулуска! Отец - африканский колдун! Я готова сейчас молиться даже на африканских зулусов, лишь бы помогло. Мужик в простыне, потупившись тянет:
- Мария, я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Клиентов у нас хоть отбавляй. И в данном случае уже мы выбираем и кому помогать, и кому нет.
Мой мозг уже в ауте. Если они сразу все поняли про меня и выбрали, то…. Что? Потеряла мысль.
- А что, таких, как я, много?
Мужчина прикрывает глаза:
- Случаи бывают разные, тем не менее, мы выполняем не более трех ритуалов в день. Каждый сеанс отнимает очень много сил и энергии.
Мелко киваю и киваю. Я сейчас соображать не могу, на все согласна, лишь бы быстрей!
- Я понимаю.
- И еще хочу вас предупредить. Если вы относитесь к этому скептически, то лучше сразу встать и уйти!
Он опять прикрывает глаза в задумчивости. Блин, какой скепсис, то руки не те, то вообще, вместо бабы мужик внутри.
- Нет, что вы…
Даже дергаю плечом:
- После того, что со мной случилось - мне не до скепсиса.
- Замечательно. И последнее. Помогать людям это предназначение Куньяны, но, тем не менее, кушать хочется всем.
Слушаю таинственного мужчину, открыв рот, но переход темы на бытовой и финансовый уровень заставляет его захлопнуть.
- А…Да.
Отвернувшись в сторону, лезу в сумку за кошельком:
- Да, конечно.
- Сколько не жалко.
Саббах, помнится, потребовала десять тысяч, наверно Куньяна стоит столько же? Извлекаю пачку тысячерублевок, отсчитываю десять штук и кидаю их на пол перед этажеркой. Смотрю на ассистента - хватит? Но тот сидит без движения, опустив глаза. Блин, это называется, сколько не жалко.
- Так.
Снова лезу в кошелек и выуживаю еще одну бумажку, на этот раз пятитысячную. Секунду помедлив, кладу сверху. Мужик, словно очнувшись, встает с колен и растворяется в темноте. Спустя несколько секунд начинает играть музыка, и я нервно бросаю взгляды по темным углам, ожидая, откуда прилетит долгожданное таинство. Неожиданно за спиной опять раздается мужской голос:
- Встаньте.
Оглядываясь на вернувшегося ассистента, поднимаюсь.
- Закройте глаза.
Убрав с лица волосы, приглаживаю их и покорно закрываю глаза. Следует новая команда:
- Расслабьтесь.
Нервно выдыхаю:
- Фу-у-ух.
- Сейчас выйдет Куньяма.
Откуда-то сбоку раздаются шлепки босых ног по полу и женское пение на тарабарском языке. Наверно на зулусском. Набор странных диких звуков, где чаще всего повторяется «Я!». Стою, замерев и не открывая глаз, стою прямо и безвольно опустив руки.
- Я–ка-то-ма-бу! Я-ка-та-ма-бу!
Пение перемещается на другую от меня сторону. Чувствую движение воздуха от чьих-то энергичных взмахов конечностей перед моим носом, слышу причитания и повизгивания то в одно ухо, то в другое. Осторожно приоткрываю глаза - вокруг меня скачет темнокожая девка, позвякивая навешанным на тело металлом. В ухо опять сопит голос ассистента:
- Расслабьтесь.
Закрываю лицо ладонями - капец, кажется от всей этой вони, воплей и темноты мне плохеет. Может ну ее, эту Куньяму? От этой здравой мысли меня отвлекает легкий толчок в бок:
- Держите.
Опускаю руки и оглядываюсь. Мужик тут же сует мне в руки чашу с темной жидкостью. Опять чай?
- Не задавайте лишних вопросов!
Куньяма продолжает скакать, махая руками:
-- Я –ка-то-ма-бу! Я-ка-та-ма-бу!
- Хлебните три раза и не глотайте, держите во рту.
Его палец назидательно маячит перед моими глазами. Послушно отхлебываю, но меня сразу начинает реально тошнить! Когда же закончится обряд? Мужественно держу во рту горькую отвратительную жижу… 10 секунд… 15 секунд… Сколько еще? Почему ничего не происходит?
- Держите во рту!
Мне уже невмоготу и я машу рукой перед ртом, и губами изо всех сил сдерживая рвотный рефлекс. Не в силах больше терпеть, невольно делаю глотательное движение, проглатывая мерзкую гадость, и потом закрываю ладонями лицо. Над ухом продолжаются вопли Куньямы:
- И капусту-бу! И капусту-бу!
Никак не могу отдышаться, а ассистент уже сует мне в руки курительную трубку:
- Курите!
И зажигалкой пытается разжечь ее. Дым такой же вонючий и противный, как предыдущая жижа и я мычу от отвращения:
- М-м-м
- Курите, курите!
Едкий дым разъедает легкие и я, все сильней и сильней, кашляю. Из горла вырывается какой-то придушенный сип:
- Извините, но я не могу.
- Потерпите, потерпите, потерпите.
Из последних сил держусь и сосу трубку. Мужик толдычит и толдычит в ухо:
- Курите, курите… С вами все в порядке.
Какой в порядке, у меня уже глаза лезут из орбит! Кашель заставляет придушенно лаять:
- Еще немножко и я вырублюсь!
- Сейчас принесу хипериус, вы его проглотите и мы перейдем к завершающей стадии!
Сам ты хипериус. Я тут сдохну через пять минут и без всякого глотания. Продолжаю кашлять, стуча рукой себя в грудь. Мне уже не до скачущей Куньямы, которая продолжает орать, как резанная:
- Я могуто-бу! Я могуто- бу!
- А хипериус это что?
- Это африканская слепая лягушка. Очень сильное средство!
Смотрю на него дикими ошалевшими глазами. Мне глотать лягушку? Да еще слепую? Даже ради Романа не буду! Поднимаю протестующе руку вверх:
- Так, стоп!
Потом взмахиваю сразу двумя:
- Стоп! Все, я так больше не могу.
Ассистент обиженно тянет:
- Что, значит, не могу? Мы же с вами договорились!
Я его уже не слушаю – прочь, на воздух! Опустившись вниз, рыскаю в полутьме по полу в поисках сумки. Вот, она! Поднявшись, придушенно оправдываюсь:
- Кхэ… Извините, но меня сейчас вырвет. Ой, мамочки, где у вас тут дверь?!
И опрометью кидаюсь к выходу.
***
Когда приезжаю в офис, рабочее утро уже в разгаре. Выхожу из лифта, и тут же подскакивает Настя с пачкой бумаг:
- Здравствуйте Мария Павловна.
- Доброе утро.
На ходу она сует мне в руки всю кипу:
- А это ваша почта.
- Ого, спасибо Насть.
Обгоняю ее и иду к кабинету.
- Да нет, это вам спасибо.
Удивленно оглядываюсь:
- А мне то, за что?
- За все. А за вчерашнее особенно!
За вчерашнее? А я ведь так и не расспросила Дорохину о вчерашнем дне! Остановившись, оглядываюсь по сторонам и вижу улыбающиеся лица.
- Да, неожиданно… Доброе утро всем!
Смущенно поправляю волосы, и тут сбоку раздается голос Мягковой:
- Ух, ты! Я и не знала, что вас уже выпустили.