Откуда? Застываю с открытым ртом. На помощь приходит подошедший Пригожин, укоризненно качая головой:
- Ва-а-аль.
Оглядываюсь на него, а потом вновь поворачиваюсь к Мягковой и Толику Пузыреву, толкущемуся рядом с ней:
- Ну-у-у… Извини. Ты думала, я уже по этапу пошла?
Валя смущенно краснеет, и мы все смеемся. Толик острит:
- Слушай, Маш, а мы и не знали, что ты мастер спорта по тайскому боксу.
Походу весь офис в курсе неких вчерашних событий и смакует подробности. Только я ни сном, ни духом. Вновь бросаю взгляд на Пригожина, и тот пытается спасти меня от детальных расспросов.
- То-о-олик, много работы.
Но путь нам уже перекрывает Болотная.
- Маш.
- Да? Что?
- Знаешь, у нас с тобой бывают разногласия по некоторым вопросам, но за то, что ты врезала Стужеву, вот за это тебе низкий поклон и большое человеческое спасибо!
Ого, я еще прославилась и как драчунья! Этого мне только не хватало. Обилие почитателей в таком деликатном для имиджа Санька вопросе, начинает смущать.
- Н-н-н… Даже не знаю, что сказать.
- А не надо ничего говорить.
Болотная начинает аплодировать, и окружающие подхватывают. Улыбаюсь и слегка раскланиваюсь – походу, сегодня я звезда.
6-2
Маша
Кажется, вчерашние страсти спускаются на тормозах, постепенно забываясь. Хорошо это или плохо? Проглотил Стужев горькую пилюлю или готовит контрудар? Ломать голову бесполезно, и я с головой погружаюсь в текучку дел. Собираясь на работу, выбрала сегодня к брюкам серую блузку с треугольным вырезом спереди – она мне нравится, несмотря на дурацкий бант сбоку – такая мягкая, немаркая, хорошо сидит. Подернув рукава вверх, к локтям, и пригладив волосы назад, чтобы не мешали, активно выстукиваю по клавишам ноутбука, выправляя кривой абзац из текста пояснительной записки рекламного проспекта. В общем-то нормально написано, но именно этот кусок режет глаз и все портит. В приоткрытую дверь неожиданно просовывается голова Федотова, он явно испуган и ошалело тараща глаза, вдруг зовет:
- Рома…
Потом опомнившись, заходит в кабинет и прикрывает дверь:
- Маша.
Оторвав глаза от дисплея недоуменно смотрю на шефа - что-то с ним неладно, раз пришел сюда искать Ромку.
- Николай Петрович, вы чего?
Федотов придушенно шепчет:
- Он здесь!
Шеф, по-прежнему с дикими и невменяемыми глазами, идет ко мне, и я уточняю:
- Кто он?
- Кортини!
Ну, вот и ожидаемое начальство. Я тоже вскакиваю, невольно принижая голос:
- Кортини?
- Да.
Федотов останавливается возле меня и его мечущийся взгляд и трясущиеся руки пугают меня больше, чем известие о прибытии главного инвестора. Шеф жалобно смотрит на меня:
- У меня какое-то хреновое предчувствие.
- Почему?
- Не знаю…
В глазах страх и почти истерика:
- Чего он приперся?
- Ну, вы же сами говорили, что ему надо ознакомиться с деталями нашей презентации.
Федотов протискивается мимо меня к креслу и плюхается в него, откинувшись на спинку и положив руки на поручни:
- Угу… И для этого собирает всех руководителей отделов?
Это уже серьезно. Присаживаюсь на край стола, пытаясь сообразить, что из такого сборища может последовать. Удивленно таращу глаза:
- А он руководителей всех отделов приглашает?
Начальник смотрит на часы:
- Да, через семь минут.
И закатывает глаза к потолку.
- Ох, что-то будет.
А меня, почему, никто не предупредил? Или я уже и на начальника отдела не тяну? Похоже, действительно грядет Страшный суд. Но сдаваться раньше времени и поднимать руки вверх не хочу:
- Так, стоп! Николай Петрович, успокойтесь. Я уверена, что все будет пучком.
Федотов почти шепчет:
- А я нет, не уверен.
- А я уверена.
- Почему?
Потому. Не придумала еще. Весь вид начальника говорит о внутреннем напряжении и что там, в глубине, у него все ходит ходуном от испуга и ожидания. Так ведь и окочуриться недолго.
- Николай Петрович, так все успокойтесь, давайте! Истерика прошла, дыхание выровнялось. Сейчас мы пойдем на собрание и узнаем, что пять тысяч восемьсот пятьдесят нервных клеток были убиты абсолютно невинно.
Шеф стоит оперевшись руками на мой стол, и я вижу, какие усилия он прилагает, чтобы взять себя в руки.
- Три тысячи шестьсот пятьдесят!
- Почему?
Он все-таки немножко успокаивается и приобняв меня, слегка прижимается щекой к щеке:
- Потому что Рома так говорил – три тысячи шестьсот пятьдесят.
- Ну, мы же сейчас реально на сотню больше положили.
А то и на пару тысяч. Напоминание о Романе заставляет Федотова вздохнуть и, слегка похлопав по плечу, уткнуться лбом мне в лоб.
***
Через пять минут мы уже в зале заседаний - я, сложив руки на груди, иду в угол вблизи окна, здесь свободное место, рядом со Стужевым, а Федотов проходит к председательскому креслу, но не садится. Собрались уже практически все – Козлов, топчется у окна, рядом со мной Стася, Ксюша приютилась около отца. Дальше Валентина с неизменной красной папкой, прижатой к животу, около нее Пузырев и Пригожин. В назначенное время в дверях зала появляется Кортини и решительно идет в голову стола:
- Чтобы не тратить вашего драгоценного времени сразу к делу.
Козлов услужливо отодвигает кресло, Виталио кивает и садится:
- Спасибо… Ну, что же, тщательно изучив финансовые показатели «Ресайнса» за последние три недели…
Инвестор замолкает, возбуждая волны тревоги в народе, а потом продолжает:
- Мы пришли к выводам, что эти показатели выглядят очень плачевно.
Он замолкает, и все недоуменно переглядываются, а Пригожин, откашлявшись, подает голос, выражая общее мнение:
- Вообще-то у нас прибыль выросла в полтора раза.
Кортини и не спорит, и даже кивает:
- Да.
Сергей тоже кивает, ожидая ответа.
- А расходная часть в три! Почему вы это не учитываете? Вернее не учитывало ваше руководство.
Козлов встревает, чуть наклонившись из-за спины главного инвестора:
- Позвольте?
- Да.
- Посему мы долго думали, в чем же причина, почему столь слабая отдача от так хорошо финансируемого проекта. Взять, к примеру, планируемую командировку в Испанию. Это уже не командировка, а целое свадебное путешествие!
Похоже, Пригожинская командировка накрылась медным тазом! Наблюдаю, как Виталио, повернувшись в пол оборота и положив локоть на поручень кресла, со сладкой улыбкой слушает разглагольствования Козлова. Стужев, тот наоборот сидит безучастно, особо и не вникая. Неожиданно Кортини перебивает Петра Константиновича и вновь берет инициативу на себя:
- Совершенно верно и пришли к выводу, что наблюдается некий раздрай между подразделениями.
Он даже пытается руками изобразить этот раздрай. Не могу удержаться:
- А по-русски?
- Я слышал, даже имел место мордобой?
Он гипнотизирует Стужева и тот тут же тушуется, явно не желая развивать воспоминания, а Козлов отведя глазки в сторону, начинает пощипывать бровь. Наверняка сейчас ломают голову - настучала я Серхио или нет о причинах этого мордобоя. Кортини продолжает:
– Господа, мы не на корриде, мы здесь бабки зарабатываем, между прочим... И все без исключения… Петр Константинович, пригласите.
Козлов идет к дверям и Виталио встает из-за стола. Затаив дыхание ждем, кого еще хотят вывалить на наши и так зашуганые головы. И еще, интересно, на какую должность и в качестве кого? Петр Константинович выглядывает наружу:
- Прошу вас.
Тяну шею увидеть кто там. Козлов отступает, пропуская внутрь миловидную высокую женщину с гладко зачесанными назад волосами, ярким макияжем и папкой в руках. Мягкова негромко приборматывает:
- Господи, а это еще кто?
Женщина идет навстречу Кортини, они встречаются на полпути и Виталио пропускает ее в голову стола:
- Прошу.
С любопытством разглядываю прибывшую гостью. Так и стою с открытым ртом, а потом, опомнившись, закрываю его.