Дорохина хмыкает:
- Да пошла ты.
И отправляется к себе в комнату. А я смотрю ей вслед – и правда пора идти в ванную и смывать косметику на ночь.
7-1 Пятница
Ромаша
Крепкий сон прерывается трезвоном будильника, но я глаз не открываю, пытаюсь по ощущениям понять кто я. И только потом доходит, что будильники из комы больных не выводят! Значит Рома, снова Маша и надо продолжать жить уже почти привычной чужой жизнью. Мысленно вспоминаю последние события - драка со Стужевым, милиция с обезьянником, ночные разговоры с Серегой…
Получается, что сегодня пятница, а в среду я на работу так и не попал, и это вряд ли добавило очков новому проект - директору. Сегодня, наверно, придется расхлебывать свою несдержанность. Хотя… может Машуня сама справилась? Сев в постели, тянусь за халатом, а потом слезаю с кровати, на ходу его надевая и просовывая руки в рукава. Со вздохом открываю дверь в ванную, и прохожу внутрь к зеркалу. Подбоченясь, смотрю на себя, прочищая горло:
- Гхм… Раз, раз…
Жизнь налаживается! Подойдя к зашторенной ванне, рывком отодвигаю занавеску и аж подпрыгиваю от испуга - в емкости наполненной белой пеной плавает что-то волосатое и большое. Даже вскрикиваю, хватаясь за сердце, так это неожиданно:
- А-а-а!
Только потом до меня доходит, что это дремлющий Петрович. Он что ночевал тут в квартире? Ну, Дорохина! Машка тоже хороша, могла бы и записку какую-нибудь оставить. Федотов открывает глаза и испуганно начинает прикрывать свои голые телеса. Нашел время в чужую ванну залезть, ни свет ни заря, блин.
- О господи, Николай Петрович!
Хватаюсь за сердце, которое готово выпрыгнуть из груди:
- Вы что хотите, чтобы меня тоже в кому завалило?
- Извини Маш, я не слышал, как ты вошла.
Нервно переступаю с ноги на ногу:
- Я вообще-то в своем доме и привыкла передвигаться как мне удобно.
Отворачиваюсь, пытаясь восстановить дыхание. Тот сразу идет на попятный и понижает тон:
- Ну, извини, извини...
Ну и куда мне теперь? Подбоченясь, стараюсь не смотреть на плавающего голыша. Ругаться бесполезно, но и уходить без своего «фэ» не хочется. Мало того, что оккупировал чужую территорию, так еще и не продохнуть. Принюхиваюсь, морща нос:
- Николай Петрович, чем это у вас тут так воняет?
Федотов приподнимает голову и выглядывает за край ванны:
- А… Извини. Это мне доктор посоветовал каждое утро ванну принимать с валерьянкой. Так расслабляет… Можно, я еще минут десять полежу?
- Да, хоть… Двенадцать!
Разворачиваюсь, чтобы уйти.
- Маш.
Оглядываюсь в дверях:
- Что?
- Я дико извиняюсь… Но ты сегодня ночью так храпела.
Даже не знаю, как реагировать…
- Гхм…
Встряхнув головой, решительно откидываю волосы с лица:
- Вообще-то это храпела не я.
Взгляд Федотова становится настороженным, и он пытается заглянуть мне за спину:
- Да… А кто?
- Мое второе я!
- Кто?
- Николай Петрович, это долго объяснять, давайте отмокайте, время идет!
***
На кухне тоже тоска - никого нет, чайник холодный. В ожидании своей очереди умыться приходится самому греть кофе, а потом, прихватив с собой пару чашек, отправляться в гостиную, в мягкое кресло. Федотовские десять минут уже растянулись на все пятнадцать и края этому не видно. Вижу, как из своей комнаты выползает Светка, зевая и потирая глаза:
- Уа-а-а… О-о-ой
А потом тащится ко мне:
- Доброе утро.
Склонившись над столиком отпиваю из чашки кофе и мрачно зыркаю в сторону ванной:
- Кому доброе, а кому не очень.
Добродушная Дорохина усаживается на диван:
- А что случилось?
- Это я у тебя хотела спросить.
Угрюмо гляжу на Светку.
- У себя в квартире умыться нормально не могу.
Дорохина тоже берет чашку со стола и отпивает.
- А чего это ты не можешь умыться то?
- Потому, что по утрам в ванной у меня плавает кашалот.
Светка обалдело смотрит в сторону ванной, потом, наконец, до нее доходит:
- А… Хэ… Маш, ну, тут, форс-мажор получился.
- Где, тут?
- У вас на работе. Кортини приехал с проверкой и на Петровича наехал. Практически отстранил. Вот он теперь и отходит душой и телом.
- А на… Меня тоже наехал?
- Судя по всему, у тебя любовь и жвачка с кризис – менеджером. У нее Градова фамилия. Ты даже с ней вчера в некий дамский клуб танцевать ходила.
- А про драку со Стужевым разговора не было?
Дорохина отрицательно мотает головой и это немного успокаивает. С кризис – менеджером дружба, конечно, не помешает, но неплохо бы поговорить и с самим Кортини, прощупать, что это за фрукт. Возвращаюсь к присутствию Петровича, обосновавшемуся на нашей территории:
- Кстати, ты хоть знаешь, что твой бойфренд ночью лежит и слушает, как я храплю?
Дорохина начинает мямлить:
- Маш… Ну-у... Он долго не мог уснуть.
Она вдруг наклоняется в мою сторону и с жаром добавляет:
- У него стресс!
Ну и сняли бы номер в гостинице! Повышая голос, тычу в себя обеими руками:
- Да? А ты хочешь, чтобы у меня теперь был стресс, да?
Дорохина цокает языком:
- Ну, хорошо! Вечером его здесь не будет.
Неожиданно из ванной доносится гулкое пение:
- Из-за острова на стрежень…
Я лишь хмыкаю, а Дорохина, нахмурив брови, изгибается, заглядывая в коридор.
- Что это?
Сплетя пальцы рук, раскачиваюсь в такт музыкальному сопровождению:
- Что, что… Больного твоего прорвало!
Светка ржет:
- Ничего себе.
- Иди билеты продавай, для Шаляпина два слушателя это очень мало.
Дорохина ухохатываясь, снова принимается за кофе, а я закатываю глаза к потолку:
- Господи!
***
Собираясь на работу, долго колеблюсь, что одеть – присутствие шефа ограничивает Светкино участие в сем процессе и приходится самому проводить отбор. Сначала думаю про красное платье, но потом отказываюсь и откладываю его в сторону, потом посещают мысли про светлую блузку с юбкой… Нет, отбрасываю вешалку прочь, на кровать. Есть еще одно платье, и я его примериваю. Оно серое с открытыми руками, с карманами и небольшим вырезом. Надеваю и прилагающийся к платью широкий белый ремень. Только никак не пойму, куда конец девать – он длинный и болтается. С недовольным фэйсом, все же направляюсь в ванную, которую уже оккупировала Дорохина и торчит там перед зеркалом, накрашивая ресницы.
- Свет, я не буду одевать эту ерунду!
Оглядываю себя и морщусь – пряжка на пузе выпирает словно кнопка у Карлсона.
- Оно на мне болтается… Я чувствую себя пугалом! Даже не живот, а пузо вообще! Был нормальный плоский живот, а теперь вообще хрен знает чего!
Жду, чего скажет Дорохина, но ей, кажется, наплевать.
- Слушай, не нравится - не надевай.
Это не ответ. Продолжаю стоять, засунув руки в карманы платья.
- А что тогда одевать?
- Не знаю.
Блин, подруга называется… Не получив ответа разворачиваюсь, и иду назад к спасительному шкафу – вдруг еще что нарою.
- Может, может, может…
Снимаю еще одно платье с вешалки и тащу его к Светке в ванную. Там прикладываю его к себе, так, чтобы ей было видно в зеркале. Оно темное, с узкими бретельками, большим вырезом на груди и широким подолом, расходящимся складками.
- ...Вот это?
Жду приговора. Дорохина смотрит через зеркало и бурчит:
- Ну, надень это.
Как-то без энтузиазма. Честно говоря, у меня тоже насчет его сомнения.
- Не.
Отстраняю платье от себя и держу перед собой на вытянутой руке.
- Нет, это слишком откровенное. Буду ходить там, ляжками трясти. Я же на работу иду, а не мужиков кадрить.
- Не нравится - не надевай.
Иду к ней в ванную – по-моему, Дорохина помогать мне сегодня не собирается вообще. Обиделась, что ее кашалота из дома гоню?
- Слушай, Свет.
- Что?
- У меня вообще такое ощущение, что тебе по фиг, в чем я пойду!