- Извините, доктор.
Но на всякий случай, делаю еще одну попытку – сдвинув брови вверх и наморщив лоб, склоняюсь над столом, придвигаясь к седоусому дядьке поближе:
- Я все понимаю, но у меня, ничего не болит.
Врач, почувствовав перелом в нашем разговоре, настаивает:
- Ничего вы не понимаете! Если бы вы понимали, вы бы знали, что женский организм – это сложный организм и все в нем взаимосвязано.
Как лицо заинтересованное, слушаю его не перебивая. Дядька вдруг ставит вопрос ребром, выбивая из-под меня остатки уверенности:
- Вы маммограмму, когда последний раз делали?
Я даже выговорить такое слово не могу, не то, что сделать. Растерянно повторяю:
- Что?
- Я говорю, вам когда-нибудь делали маммограмму?
Если бы еще знать, что это такое. Пытаюсь придать себе задумчивый вид, типа вспоминаю, даже глаза прикрываю от усердия:
- Э-э-э…
В ухо лезет новое слово, не менее загадочное:
- А гормональный анализ?
Не так быстро, а то запутаюсь. Склонив на бок голову, чешу пальцем висок...
- Хэ…
- Понятно. Мог бы и не спрашивать.
Он снова склоняется над своими бумагами, и я испуганно интересуюсь:
- А что вы там пишите?
Тот продолжает строчить, но отвечает:
- Знаете, девушка… Я не знаю с какой планеты вы к нам прилетели, но если вы хотите помощи специалиста, вам придется вот это все пройти.
Он поднимает вверх пару талончиков-направлений и машет ими прямо у меня перед носом. Ладно, согласен, только чтобы без этого жуткого кресла и без уколов.
7 -3
Ромаша
Увы, сдавать кровь из вены все же приходится. Экспресс-анализ на эти самые гормоны, будь они неладны. Можно конечно и не экспресс, и бесплатно, но приезжать сюда еще раз, сидеть в очередях и слушать бесконечные истории о беременностях, родах и женских болячках нет никакого желания. В кабинете стараюсь не смотреть в сторону манипуляций медсестры с ее иглами и мензурками. Отвернувшись, пытаюсь представить рядом Дорохину и завести с ней скандальный спор, как в первом кабинете… И все равно, когда жгут ослабевает и чувствую, как из руки выдергивают жало, ненароком бросаю туда взгляд… А потом приходится отсиживаться в коридоре пятнадцать минут, унимая слабость в частях тела и кружение перед глазами.
***
Иду на другой этаж, в кабинет рентгеновской маммографии. По крайней мере, слово «рентген» мне знакомо и я успокаиваюсь – резать и колоть больше не будут. Высидев небольшую очередь, стучу в дверь и захожу в кабинет. Девица в голубом халате и синей шапочке стоит спиной с большим журналом в руках и что-то активно в нем пишет. На стук она чуть оглядывается:
- Да?
- Здрасьте.
Та кивает:
- Здрасьте.
Толкнув дверь закрываться самой, делаю шаг к медсестре или кто она там и протягиваю талончик. Забрав бумажку из моих рук, она смотрит в нее, а потом кладет в свой талмуд, продолжая свою скоропись:
- Так... Мария... Павловна.
Ну вот, сейчас начнут меня пытать и измываться. Обреченно вздохнув, поднимаю глаза вверх:
- Да, я.
- Что ж, проходите, за ширму к аппарату.
Сестра оглядывается, тыкая шариковой ручкой мне за спину, и решительно добавляет:
- Раздевайтесь!
Еще кто бы сказал, до какой степени раздеваться-то? Да и вообще, рентген, он же и так все просветит. Неуверенно переспрашиваю:
- А это обязательно?
Девка, ехидно хмыкает:
- Вы, что, в первый раз, что ли?
Мне не хочется перед ней позориться, и я принимаю самоуверенную позу:
- Ха… Прям!
И демонстративно дергаю пояс на платье. В любом случае его бы все равно пришлось снимать. Замечаю недоуменный взгляд медсестры, и это меня нервирует. Что я опять не так делаю?
- А что мы так и будем смотреть? Может, отвернемся или как?
У той, на мое естественное требование, почему-то брови лезут на лоб:
- Это вы мне?
Вот странная особа... Если нравится пялиться на женские прелести – сиди дома в интернете и пялься!
- А что здесь еще кто-то есть?
Сестра демонстративно отворачивается:
- Пожалуйста.
Отправляюсь за ширму раздеваться. Там штука с раструбом и подозрительной подставкой. И что теперь? Сестра заходит следом и начинает менять высоту устройства:
- Снимайте бюстгальтер и размещайте грудь на платформе.
- В смысле?
- Сначала сделаем снимок одной грудной железы, потом второй.
Капец, я в шоке, измываются, как хотят. Приходится снимать и лифчик. А уж когда девка надавливает сверху пластиной, расплющивая мою… Гхм…, железу, как сдувшийся мяч под стеклом, довольно неприятно, между прочим, остается лишь беззвучно выматериться и прикрыть глаза.
***
После завершения экзекуции, сестра опять хватается за свой журнал и ждет пока я одену лифчик и влезу в платье. Потом мы выбираемся из-за ширмы и возвращаемся к ее столу.
- Ну, вот и все.
Да, уже, слава богу. Тяжко вздыхаю, ворча:
- Офигеть! Кто ж так придумал над бабами-то издеваться?
Девица оглядывается:
- Что? Что вы говорите?
Судорожно дергаясь, пытаюсь рукой попасть в рукав курточки.
- Фу-у-ух… Это я не вам.
- А кому же?
И снова утыкается в свой журнал. Кому, кому…
- Господу богу!
Одевшись, тороплюсь уйти:
- До свидания!
- До свидания.
Ну, все, хватит, бегом из кабинета.
***
Снова мой путь в кабинет к седоусому. Отдаю ему карточку и с облегчением плюхаюсь в ближайшее кресло, нога на ногу, расслабленно положив руки на поручни. Врач бегло проглядев принесенные листки не садится к столу, а начинает натягивать на руки резиновые медицинские перчатки. Его действия вмиг возвращают меня к только что прошедшим издевательствам и пугают. Я-то был уверен, что все уже позади.
- Э! Э! Э!
Как только доктор поворачивает в мою сторону голову, я киваю на его руки:
- Что вы делаете?
- Как что? Ну, я же должен вас посмотреть.
Он продолжает поправлять натянутую перчатку. Что значит посмотреть? Сиди и смотри, сколько влезет, без всяких перчаток.
- В смысле?
Я вспоминаю о гинекологическом кресле, оглядываюсь, смотрю вниз, и тут до меня доходит – вот, дура, расположилась с удобствами. Резко сдергиваю руку с одного «поручня», потом с другого, отстраняясь от них, по-заячьи прижимая руки к груди. Растерянно блею:
- Здесь?
- Да, а где же еще?
Нет, нет и нет! Паника волной поднимается вверх. Надо срочно взять себя в руки. Мужик я или не мужик?! Набираю побольше воздуха, и решительно протестую:
- Так, стоп.
Сцепив пальцы в замок, хватаюсь за коленку, всем своим видом демонстрируя круговую оборону и готовность сдохнуть, но не уступить. Если надо я и укусить могу! Седоусый пытается возмущаться:
- Что значит стоп, вы понимаете, что это обычная процедура?
Не понимаю и понимать не хочу. Я вовсе не собираюсь удовлетворять ничье похотливое любопытство!
- Слушай, ты что, больной, что ли, а? Раскатал губу. Я не дам тебе себя лапать, понял?
Вижу, что понял, извращенец, сразу стух:
- Девушка, я…
- Так, снимай эту фигню… Быстро!
Мужик молчит, и я повышаю голос, который истерично дрожит от охватившей меня паники:
- Ты что оглох? Снимай эту фигню, я сказала!
- Все, все, все…Снимаю, вы видите, снимаю…
Он торопливо стаскивает перчатку и поднимает голую руку с зажатой пальцами резиной вверх:
- Все, снял!
Мой взгляд мечется по кабинету и я, не в силах остановиться, продолжаю вопить:
- Все! Убери ее к чертовой бабушке!
- Все, убираю.
Доктор наклоняется бросить перчатку в мусорное ведро.
- Убираю, успокойтесь, ради бога, все в порядке.
Дышу как после стометровки, изо всех сил пытаясь унять дрожь. И это получается – чувствую, как паника отступает. Дядька боязливо спрашивает:
- Может воды вам дать?!