- Что, забавно?
Опять начинает что-то строчить в своем блокноте.
- Ничего, ничего, все хорошо.
- Слушайте, вы там чего меня в Кащенко оформляете?
- А вы что, хотите?
- Нет, я шучу!
- Отлично, а я просто записываю информацию.
Вот, хитрюга. Посмотреть бы одним глазком его писанину.
Протасов сует мне под нос очередную картинку.
- Хорошо… Вот это, пожалуйста. Что вы на этом рисунке видите?
Издевается, что ли? Там сплошная чернота и клубы дыма. Ночной кошмар психа из его больнички. Мне все это уже надоедает.
- Ничего.
- То есть, как это ничего?
- Вот так ничего. Я смотрю на эту мазню и ничего не вижу. В голове пустота.
- Интересно.
- Что, интересно?
- Яблоко, лошадь и пустота.
- Ну да, прямо как у Пелевина.
- Ну, да.
А потом улыбается мне крокодильей улыбкой... Гад!
7-4
Ромаша
И такая хрень продолжается еще с полчаса, пока мы возимся и возимся с остальными картинками. Наконец, не выдерживаю:
- Алексей Иванович, вы говорили, что это не займет много времени!
- Ну, честно говоря, я не ожидал, что мы так долго провозимся с первым тестом.
- Это что значит, что я ненормальная?
-Это значит, что мы долго провозились с первым тестом, больше ничего.
- Спасибо доктор, вы меня успокоили.
- Мария Павловна, я вам сейчас загадаю загадку. Вы должны на нее сразу ответить, без раздумий.
- Да.
- Там ничего сложного, просто сконцентрируйтесь и все. Готовы?
- Давайте!
- Ночной сторож умер днем. Будут ему платить пенсию?
Во мне поднимается дикая волна раздражения. Столько времени убить на хрен знает чего. Смотрю на него исподлобья.
- Мария Павловна, я попросил отвечать сразу.
- Алексей Иванович, у нас здесь что, детский утренник?
- Почему утренник?
У него что, цель вывести меня из себя? Так ему это удалось! Я срываюсь на крик и ор:
- Вы бы у меня еще спросили «Два кольца, два конца, посередине гвоздик», что это?!
- Ножницы… Я жду ответа.
- Ну, если сторож Герой Советского Союза, то будут, а если нет, то начнут с родных удерживать.
- Простите, не понимаю.
- Это я не понимаю! Что вы за маскарад здесь устроили? Кто трупам пенсии выплачивает? Вы меня уже второй час этой ерундой мурыжите здесь.
- Не ерундой Мария Павловна. По стране ходит огромное число шизофреников.
Пытаюсь сдержаться, отвлечься, закидываю ногу на ногу. Но внутри все клокочет.
- И вы считаете, что я один из них?
- Один?
Ну, мы же про шизофреников говорим?
- Ну да, человек. Он же один или нет?
- А-а-а, ну, да, один… Скажите, пожалуйста, Мария Павловна, а у вас часто бывают, вот такие внезапные вспышки агрессии?
Нечасто. Только при знакомстве вот с такими упырями.
- Гхм… Извините. Просто у меня в офисе вагон и маленькая тележка работы, простите.
Жестом демонстрирую, что дел у меня действительно выше крыши.
- Ничего, ничего… Мне и не такое приходится выслушивать. Ну, давайте, последнее задание.
- Давайте.
- Нарисуйте, пожалуйста, себя.
Протягивает мне чистый листок бумаги и карандаш.
- Нарисовать себя?
- Ну да, как вы себя видите.
Век бы такое не видать. Особенно в зеркале.
- Я что вам, Репин?
- Речь не идет о высокохудожественном произведении, просто нарисуйте себя на уровне палка, палка, огуречик.
Опять эта крокодилья улыбочка. Удавил бы гада. Но лишь бормочу под нос:
- Детский сад.
Раз так настоятельно просит, вспомним детство. Старательно вывожу, от усердия высунув кончик языка, два кружка, один над другим, глазки, рот, палочки - ручки, палочки – ножки. Сверху нахлобучивую маленькому Ромке бескозырку и отдаю листок назад.
- Вот, пожалуйста.
- Это что?
- Как вы просили, палка, палка, огуречик.
- Нет, вот это, что это?
Протасов тычет пальцем в бескозырку.
- А это бескозырка с ленточками. Я так в детстве рисовал.
- Рисовал?
- Ну да, рисовал, ребенок, рисовал. Или нет?
- Ребенок рисовал. Мария Павловна, рисовал. Вам не кажется, что вы частенько отождествляете себя с мужчиной?
Подловил, таки, подлюка.
- Понимаете, дело в том, что я работаю в мужском коллективе, фактически я занимаю мужскую должность, поэтому нет-нет, да и проскочит.
- Понятно, понятно, понятно. Ну… И, думаю, мы закончили.
- Слава богу! Скажите доктор, я там у вас не совсем чокнутая получаюсь?
- Чувство юмора – это хорошо. Редко встретишь такую женщину.
- Это комплимент или наоборот?
- А я всегда женщинам говорю только комплименты.
Расслабившись, брякаю невпопад:
- Зря, они потом на шею садятся.
Протасов улыбается в ответ:
- Спасибо, что предупредили.
- Так мне подождать результаты или как?
- Нет, ничего ждать не нужно, идите, спокойно работайте. Все результаты я пришлю в офис.
- Все, всего хорошего!
Встаю. Слава богу, пытка закончена. На прощанье он мне выдает:
- Будьте здоровы!
- Спасибо.
Облегченно вздохнув, ухожу из кабинета.
***
Спускаюсь по лестнице в холл клиники и вижу Дорохину, увлеченно о чем-то беседующую с девушкой, недавно скандалящей перед входом. Кажется, у нее тоже проблемы с доктором Протасовым. Но мне сейчас не до Светкиных новых знакомых, нагибаюсь к уху Дорохиной и вмешиваюсь в разговор.
- Капец, как он меня достал!
Светка сразу просекает мое желание обсудить с ней результаты «медосмотра» и начинает прощаться с девицей:
- Извини, мы с тобой потом договорим, ладно?
Пасусь неподалеку, ожидая, когда Дорохина наговориться. До меня доносятся последние междометия:
- Да, спасибо вам большое.
- Ну, пока не за что.
Наконец, Светка подходит ко мне.
- Ну, что там у тебя?
- Кошмар, блин, причем полный. Его самого надо изолировать! Психолог недоделанный.
Дорохина шепотом пытается пресечь мое словоизвержение:
- Слушай, ты можешь нормально изъясняться?
- Нет, я тебе объясняю, это детский сад какой-то, ясли. Картиночки, цветочки…. я сейчас прикидываю, что он мне там напишет.
- Да с чего ты взяла то?
- Да, рожа у него мне не нравится. Хитрый он, как сто китайцев.
Светка задумчиво смотрит на меня, а потом оглядывается на отошедшую в сторону девушку.
- Слушай, тут странные истории происходят. Короче, вот эта Тамара, она беременная.
- Поздравляю, что дальше?
- Ее начальник узнал о том, что она беременна и прислал ее сюда для осмотра. А здесь ей нашли какой-то странный диагноз - астма или аллергия. В общем, ее с работы с радостью уволили. Представляешь, каково беременной женщине без работы?
- Я этого представить не могу. Я вообще не понимаю, причем здесь я?
- Ты что, недоруливаешь? Кто тебе сказал про этот медосмотр?
- Мне? Настя.
- Кто такая Настя?
- Настя, это секретарша наша.
- А Насте кто сказал?
- Да Свет, какая разница. У нас проверка идет, всех проверяют.
Дорохина качает головой. И я, кажется, начинаю доруливать.
- Вроде бы. Подожди, а ты что думаешь?…
- А что, схема простая как грабли. Неугодного сотрудника начальник посылает на медосмотр, а здесь ему ставят какой–то диагноз. Потом с радостью увольняют. Ну, в общем, кому охота работать с больными людьми?
И кто такое мог придумать? Федотов? Чушь! Новое руководство? Оно и так уволить может. У меня, вернее у Машки, как выяснилось только один заклятый враг - Стужев. Вот, дерьмо! Я возвращаюсь в кабинет Протасова, к знакомому столу, заваленному бумажками и картинками. Садиться хозяин не предлагает и выжидательно смотрит на меня. Ну, что ж, перейдем сразу к делу.
- Скажите-ка, Алексей Иваныч, а можно ли мне одним глазком взглянуть на это мое заключение?
- Извините, но подобные документы на руки мы не выдаем.
Кто бы сомневался. Скользкий, как жаба – ведь я и не просил на руки, а только взглянуть.
- Естественно, потому что там все плохо, да? Ну, скажите, что вы у меня там нашли? Шизофрения, паранойя, или может быть маниакально-депрессивный психоз?