Маша
Утром в 7.30 в мобильнике срабатывает будильник, и спальня наполняется трезвоном. Отбросив одеяло вперед, сажусь в кровати. Опять я не в том, в чем ложилась спать и значит, сегодня суббота. Выходной. Обреченно роняю голову вниз, и волосы падают вперед, закрывая лицо. В дверях спальни появляется Дорохина, продирая глаза – видимо звонок моего будильника разбудил и ее тоже.
- Встаешь? Тебе еще вещи собирать. Петрович сказал, за тобой заедут через час.
Двумя руками развожу волосы с лица в стороны и откидываю их назад. С недоумением смотрю на подругу:
- В смысле заедут?
Дорохина подходит вплотную к кровати и стоит тут, уперев руки в бока, а потом, сложив их у груди, наклоняется в мою сторону, старательно вглядываясь:
- Какой сегодня день недели? Что ты помнишь?
В ее голосе столько надежды, что я удивленно хмыкаю:
- Вынуждена тебя разочаровать: судя по деталям, пятница пролетела мимо меня.
Слезаю с кровати, а Светлана, действительно огорченная донельзя, отворачивается и тянет:
- Ну, надежда умирает последней.
Даже не хочу с ней спорить и иду в ванную к зеркалу.
- Так, и куда мы едем?
- Куда-то за город. Весь ваш офис вывозят на какие-то курсы.
Внезапная боль внизу живота заставляет скрючиться и сморщиться:
- Уй!
Дорохина снова наклоняется, но уже испуганно и пытается заглянуть в лицо:
- Что? Что такое, Маш?
Фиг его знает.
- Ой, живот блин… Чанга-чанга хренов! Не даром, жабу глотать заставлял, придурок.
- Вряд ли она два дня до желудка добиралась. Это что-то другое. Может тебе таблетку, или что?
Я еще не разобрала, что со мной и куда бежать, но присутствие Дорохиной здесь явно лишнее.
- Свет, выйди, пожалуйста, и закрой дверь.
- А... А, ну да.
Светка исчезает за одной дверью, а я тороплюсь в противоположную, к двери в туалет и унитазу.
***
Дорога, судя по всему, займет часа 2-3, не больше. Дальше это уже будет не Подмосковье. Ехать-то понятно в чем - в пути не до нарядов, ну и сверху, конечно что-нибудь теплое. А вот что взять из шмоток с собой – вот это вопрос посерьезней. После завтрака, даже не причесавшись, только прихватив волосы сзади в пучок, с полчаса кручусь со Светкой возле открытого шкафа, выгребая все с полок и отбирая, что сложить в спортивную сумку. На кровати уже целая гора, ворох чего-то красного, голубого, зеленого, белого. Вытаскиваю с полки спортивную красную курточку - тоже надо взять. А Дорохина лезет в ящик комода возле шкафа и достает оттуда бежевые со снежинками теплые носки:
- На вот.
Беру, а потом останавливаюсь, не понимая, зачем они мне там.
- А зачем мне носки шерстяные?
Светка суетливо дергается:
- Ну, мало ли, вечерами прохладно.
Недоуменно усмехнувшись, пожимаю плечами:
- Да ладно, мы что, в поле, что ли ночевать будем?!
Подруга переминается с ноги на ногу, опустив глаза в пол, потом забирает свои носки назад и отворачивается, чтобы засунуть обратно в ящик.
- Ну, не в поле. Ну, не хочешь не бери.
Окидываю взглядом кучу шмоток на кровати - свернутые спортивные штаны, стопка белья, блузки с вешалками… Хотя перед кем там наряжаться-то?
- Так, слушай, как ты думаешь, а-а-а… Одного спортивного костюма достаточно?
Дорохина недоуменно смотрит на меня и проводит ребром ладони над головой.
- На два дня то? Выше крыше.
Аккуратно сложив куртку, бросаю поверх штанов.
- Так. Свет.
- Ну, что?
Поелозив попой по постели и склонив на бок голову, делаю невинные глаза:
- Свет, ну… Может быть ты, принесешь мне хотя бы бутылочку красного?
Анестезия от стрессов, она и в Африке анестезия. Дорохина вздыхает снова, отводя глаза, и я просяще тяну, повышая голос:
- Ну, что мы там будем делать вечером? На Луну что ли выть?
Светка выносит вердикт:
- Пьяница!
И идет на кухню, в бар. Провожаю подругу благодарным взглядом, потом перевожу глаза на ворох одежды и уныло вздыхаю, уронив руки между коленями – как это все вместить?
***
В 9.00 загружаюсь в автобус, и нас везут на природу. После двух часов пути наше транспортное средство останавливается возле двухэтажного административного корпуса санатория, рядом пара жилых пятиэтажных, с балконами на одну сторону, с просторным холлом, столовой и бассейном на первом этаже и номерами разной категории.
Тащимся с сумками к стойке ресепшина и выстраиваемся в очередь в ожидании команды на расселение. В голове шеренги, конечно, Козлов и Стужев со списком и документами, потом Пузырев, дальше Пригожин и Ксюша с ним рядом, Настя, Валя Мягкова… Я со своим спортивным баулом, портфелем и дамской сумкой - пока одела свою белую куртку, пока выбралась из автобуса, пока дотащилась сюда, в общем, оказываюсь самой последней в очереди. Догонять и ждать самое муторное – теперь уныло стою, сложив руки на груди и маюсь, таращась по сторонам. Мне жарко в теплой куртке и синей водолазке с брюками, в которые я вырядилась в дорогу, хочется побыстрей переодеться и отдохнуть. Наконец, Саня отдает бумаги администратору и тот их бегло просматривает:
- Та-а-ак, хорошо. Значит, вот ваша заявка, там я вам пометил у кого какой номер.
Заметив начавшуюся суету возле стойки, иду туда, желая поскорее получить свой ключ и свалить от всех подальше. Стужев кивает распорядителю:
- Отлично.
- Вот ваши ключи, можете заселяться. Да! Обед у нас до четырнадцати ноль-ноль и поэтому, если что, еще успеете. Завтрак с восьми часов.
Я топчусь возле них, готовая выхватить ключ от номера и стартовать первой. Но они все никак не наговорятся. Санек берет список в руки:
- Угу, хорошо.
Тянусь за ключом, но Стужев пресекает мою попытку:
- Так, куда?
Не выдерживаю:
- Сколько можно париться? Где мой ключ?
Эта наглая рожа кивает в конец толпы:
- Здесь все равны! В порядке очереди.
Вот, засранец! Ну не скандалить же с ним здесь при всех. Да и не привыкла я еще к начальственному статусу с начальственным голосом. Приходится разворачиваться и тащиться назад на свое место.
- Значит так, внимание, сейчас я называю фамилии – все подходят ко мне и забирают ключ. Ключ-карточка.
Пузырев слушает, открыв рот, и Стужев повышает голос:
– В замок вставляется карточка. Значит так, почти все живут на третьем этаже, кроме меня и Константина Петровича.
Это что, VIP номера? Я, конечно, привыкла с народом и на большее не претендую, но все-таки могли бы и уважить новую должность. Ворчливо хмыкаю:
- А что так? Отделяемся от коллектива?
- Да нет, к сожалению, архитектор не предусмотрел на третьем этаже люксовые номера.
Так я и знала. Ладно, мне можно и полулюксовый. Сашок начинает вызывать:
- Так триста четвертый номер, Мягкова и Болотная.
Валя, стоящая рядом со Стужевым, качает головой:
- Кто бы сомневался.
Тот сразу набрасывается на Мягкову:
- А где Болотная?
- Съела что-то в автобусе.
- Понятно, как всегда… Так чего стоим, ключ забираем и идем.
Валентина, подхватив сумку, уходит, а я, склонившись, подхватываю свою. И портфель тоже. А потом переползаю поближе к стойке и Стужеву.
- Так, дальше… Угу… Пригожин и Пузырев.
Сергей тянется за ключом и зовет Толика:
- Пошли!
Нагрузившись вещами, они уходят, и Сашок снова смотрит в свой список.
- Так дальше… Федотова!
- Да-а-а?
- Ты живешь в триста двадцатом. Одна.
Ксюша тоже спешит уйти.
- Следующие… Следующие, у нас кто? А, Мария Павловна.
Наконец-то. Стужев поднимает руку с ключом вверх и ехидно добавляет:
- И Настенька.
У меня даже челюсть отвисает. Это что, в двухместном номере? C посторонним практически человеком? А почему дочке Федотова отдельный номер?
- Как, Настенька?
Этот гад нагло смотрит прямо в глаза:
- Что значит как? Вот, так! Ключ забирайте.
Он идет прочь, и я семеню вслед за ним.
- Подождите, Александр Антонович, я хотела бы спать одна!