— Услышано, — холодно цежу и прохожу мимо.
Как ты меня задолбал, Горин! За такой короткий промежуток времени умудрился пробраться не только мне под кожу, но и в мою жизнь!
И наследил в ней везде, где только можно!
Глава 7
Иду в сторону общаги. По дороге захожу в магазин, покупаю батон. Несмотря на всё случившееся, свои обязанности помню. Значит, мозги не все отбили.
Продавщица на кассе косится на меня.
Молчу. Перед незнакомой женщиной за распухшую скулу оправдываться не буду.
— Может, тебе помощь нужна? — тихонько спрашивает она, когда я уже отхожу.
— Нет, спасибо. Все нормально, — машу рукой и выхожу на улицу.
На крыльце общаги небольшое столпотворение. Народ что-то обсуждает. Поднимаюсь. Неожиданно голоса смолкают, все оборачиваются ко мне и расступаются. Интересно, с чего бы мне такая честь оказана?
От девчонок отделяется Милана, брюнетка с тату.
— Сонь, у тебя всё в порядке?
— Ну да, — пожимаю плечами. — А что не так-то?
Брюнетка косится на подружек, а потом быстро подходит ко мне.
— Говорят, у вас с Элиной разборки были. Тебе не сильно досталось? — шепчет и кивает на щёку.
Быстро здесь сплетни разлетаются, я только в магазин успела зайти.
— Нет, не сильно, — бросаю равнодушно и быстро скрываюсь за дверью.
Девчонки со мной носятся, как курухи. Новость уже и до них дошла.
— Ой, Сонька, ну как же так-то? — стонет Алина, готовя для меня холодный компресс из куска какой-то тряпки и ледяной воды из-под крана. — Тебя одну вообще отпускать никуда нельзя. Вечно в неприятности влипаешь.
— Мы теперь тебя будем после пар дожидаться или приходить встречать, — поддакивает Рита.
Так и хочется ответить девчонкам, что неприятности у меня случаются только из-за Горина или рядом с ним. Но молчу.
— Не надо меня встречать, — бурчу. — Что за детский сад развели? Сама дойду.
— А если Элина опять на тебя наедет? — хмурится Рита.
Криво улыбаюсь.
— Не наедет. Я ей сказала, что мне на её Горина розово-сиренево.
— Ну, а если?!.. — никак не может успокоиться подруга.
— Никаких "если"! У нас договор. Я не имею ничего общего с её парнем, а она не ищет финансы для изготовления надгробного памятника с моим именем.
Девчонки в ужасе взирают на меня, а я стараюсь весело и беззаботно улыбаться.
— Сонь… — в испуге шепчет Алина, но в этот момент в дверь стучат.
Она замолкает и идёт открывать. С кем-то здоровается, а затем выходит в коридор и возвращается с коробкой в руках. Закрывает дверь и подходит ко мне.
— Сонь, это тебе.
Смотрю на красивую коробку в её руках, но забирать не спешу.
— И что там?
— Не знаю. Это же тебе передали. Открой и посмотри.
— Зато я знаю! — хитро улыбается Рита.
— И что?
— Обувь! — она тычет пальцем в надпись на крышке. — Я знаю эту фирму. Очень хорошая, дорогая, качественная обувь.
— Ну, тогда посылочка точно не по адресу, — снимаю с глаза компресс, мочу его в чашке, снова прикладываю к лицу и равнодушно добавляю: — Верни тому, кто её передал.
Алина пожимает плечами.
— Так это курьер был. Передал посылку, сказал: для Сони. Я только расписалась за тебя.
Вскидываю на подругу насмешливый взгляд.
— Значит, отнеси на вахту. Скоро он поймёт, что ошибся адресом и вернётся за своей коробкой.
— Ой, девочки, а может, посмотрим, что там? — Рита складывает ладони в умоляющем жесте. — Ну, пожалуйста. Я такую обувь только в рекламе и видела.
Алина ставит коробку на стол и приоткрывает крышку. Вижу, как у неё загораются глаза.
— Мы только одним глазком. Портить ничего не будем, — заговорщически шепчет она.
Равнодушно пожимаю плечами и обновляю компресс. Мне абсолютно неинтересна эта дорогая качественная обувь. Всё равно мне такая не светит. Ну, если только лет через десять.
Девчонки, между тем, достают из коробки два мешочка, а потом тихо восторженно вздыхают.
Вскидываю на них правый глаз, потому что левый закрыт тряпкой.
— Сонь, ты посмотри, какая красота! — с придыханием пищит Алина.
— И офигеть, сколько стоит! — вторит ей Рита.
У девчонок в руках удивительной красоты осенние кроссовки. Сразу видно, что тёплые и очень удобные.
И цвет такой мажорский — абсолютно белый. Тут же вспоминаю мажора с его любовью ко всему белоснежному, а потом — свои утренние рыдания над старыми мокрыми кроссовками.
— Сонь, может, примеришь? — Рита с надеждой во взгляде протягивает мне обувь. — Размер как раз твой — тридцать пятый.