Глава 10
Когда пришли девчонки, у меня уже всё было готово: по комнате плыл аромат варёных сосисок, в миске красовалась варёная картошка, а из чашки красными боками помидорок-черри подмигивал свежий салатик.
— У-и-и! Сонька! — верещит Алина, увидев меня. — Тебя выписали? Почему не предупредила?
— А мы сегодня к тебе собирались! — сообщает Рита, подбегая следом за Алиной и обнимая нас двоих.
— Девочки, я по вам так соскучилась! — смеюсь и приглашаю их ужинать.
— В честь чего пир? — интересуется Алина, присаживаясь и голодным взглядом окидывая накрытый стол.
Улыбаюсь и неопределённо жму плечами.
— Ни в честь чего. Просто решила отметить степуху и угостить подруг, — перевожу взгляд с Алины на Риту.
Та смущённо улыбается.
— Ну, тогда давайте есть.
Алина берёт вилку и накалывает сосиску.
— Красота! Вкуснямба, — стонет Рита, отправляя в рот кусочек помидора и блаженно замирая.
Стараюсь выбросить из головы то, что произошло сегодня на остановке, но губы всё ещё слегка покалывает, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не коснуться их кончиками пальцев. Усилием воли отгоняю мысли о наглом мажоре, потому что думать о нём ни в коем случае нельзя.
Вместо этого рассказываю забавные больничные истории или пересказываю услышанные от соседок по палате приколы. Решаю не упоминать встречу со своим биологическим отцом. С таким родителем уж лучше быть круглой сиротой.
Девчонки, в свою очередь, делятся новостями, общажными и вузовскими.
— Ой, что тут было! — в какой-то момент возбуждённо восклицает Рита и прижимает ладони к щекам. — Ты не представляешь, Сонь! Такие разборки!
— Кто с кем разбирался?
Спрашиваю скорее из вежливости, потому что подобного рода сплетни мне ни разу не интересны.
— Никто ни с кем не разбирался, — резко говорит Алина и кидает на Риту предупреждающий взгляд.
Откладываю вилку, скрещиваю на груди руки и откидываюсь на спинку стула.
— Ну и?.. — жду подробностей.
Рита, смущённая, знакомо теребит рукав кофты. Значит, сейчас выдаст что-то серьёзно-эпичное.
— Да не было там ничего такого, — фыркает Алина и показательно беззаботно кладёт в рот дольку помидорки.
Рита кидает на неё осторожный взгляд, поджимает губы и решительно поворачивается ко мне.
— Сонь, нас просили тебе не говорить, но… Тебя это касается в первую очередь, поэтому я думаю, ты имеешь право знать!
Вообще не понимаю, о чём идёт речь, и что такого могло произойти за время моего отсутствия, что касалось бы меня?
Алина тяжело вздыхает и недовольно качает головой, но я упрямо смотрю на Риту.
— Помнишь, когда ты заболела?
Киваю.
— Ну вот, — продолжает она. — Алинка тогда вызвала "скорую", но врач никак не могла привести тебя в сознание и сказала, что нужно ехать в больницу. И Алинка побежала за ребятами.
Рита замолчала.
— Ну и?.. К чему вся это предыстория? — спрашиваю, не дождавшись продолжения.
— Я побежала к айтишникам, — тяжело вздыхает Алина, понимая, что рассказать всё равно придётся, — потому что они не спали — голоса были слышны. В общем, забегаю, а там Горин. Я только сказала, что тебе плохо и надо в больницу… Короче, он отнёс тебя в "Скорую"… А на утро об этом знала вся общага.
Сердце ёкает. Обвожу девчонок настороженным взглядом и понимаю, что они что-то не договаривают.
— О чём знала?
— Ну, в общем, Горин так смотрел на тебя, когда нёс… У него по лицу было видно, что… ну, ему не всё равно, — пищит Рита и кидает на меня испуганный взгляд.
— А потом он сел в "Скорую" прямо с тобой на руках… — продолжает Алина. — …В общем, Элинка всё это в окно видела. Ну, и пообещала тебя в асфальт закатать. А Горин ей на следующий день устроил такие разборки, что она уже три недели сидит тише воды, ниже травы, ни с кем не разговаривает и даже на занятия не ходит. Девчонки сплетничают, что она собирается переводиться.
Теряю дар речи и только могу открывать и закрывать рот.
Наконец, голос возвращается.
— И что он ей такого сказал? — хриплю.
— Так они наедине разговаривали. Никто не слышал, и Элинка не признаётся. Даже своим подружкам не сказала. Но она после того разговора так рыдала, что в соседних комнатах было слышно.
— Та-а-ак… — тяну. — Ну, а я в этой истории каким боком?
— Ну, — смущается Рита, — типа, Горин всем сказал, что тот, кто посмотрит в твою сторону, будет иметь дело с ним.