Подружки быстро догадались, что со мной происходит, и стараются хоть как-то облегчить моё существование. На кухню я больше не хожу, стараясь после занятий быстро проскочить в свою комнату и без нужды до ночи больше не выходить. Рита с Алиной готовят и моют посуду вдвоём и, возвращаясь, каждый раз кидают на меня сочувствующие взгляды. И я сразу понимаю, что мажор снова тусуется в общаге, окучивая на кухне или в коридоре очередную девицу.
Горин вообще как взбесился — меняет девиц по два раза на день. Брюнетку, с которой я его видела на кухне, на следующий день сменила блондинка, с которой он целовался на крыльце общаги, а вечером в коридоре он уже обнимал русоволосую пышечку.
И всё это время он будто не замечает меня, совершенно неожиданно я стала для него невидимой. Его отстранённое, безразличное лицо во время случайных встреч выглядит зеркальным отражением моего собственного.
Убеждаю себя, что это к лучшему. Что так и должно быть. Но где-то глубоко внутри что-то надрывается и плачет каждый раз, когда слышу его голос или случайно замечаю в конце коридора высокую гибкую фигуру.
Сегодня, в честь Дня студента, занятия сократили, так что мы с девчонками освобождаемся почти одновременно.
Не став обедать, сразу же сажусь за конспекты. И вот уже десять минут пытаюсь прочесть один и тот же абзац, но не понимаю из прочитанного ни единого слова.
Первой не выдерживает Алина. Хлопнув ладонью по столу так, что я вздрагиваю, она возмущённо заявляет:
— Сонь, ну хватит уже страдать! Пошли вечером на дискотеку. Хоть развеешься немного.
— Посмотри на себя! Глаза ввалились, ходишь, словно зомби, не ешь ничего. Ты ещё после болезни не оправилась, тебе беречься надо, а ты целенаправленно гробишь себя! — поддерживает подругу Рита.
Да я и сама уже понимаю, что если не остановлю этот поток самобичевания, то скоро превращусь в тень.
В который раз перечитываю одну и ту же строку и, ничего из неё не поняв, закрываю тетрадь.
Медленно поднимаю голову и выдыхаю:
— Может, и правда с вами сходить?
Алина моментально оживляется и, театрально воздев руки к небу, стонет:
— Аллилуйя! Я уж думала, этот светлый день никогда не настанет.
Соскочив со стула, она направляется к шкафу и начинает выкидывать из него вещи.
— Так, это не пойдёт… Это старое… Это вообще трэш… О! Вот в этом пойдёшь!
Она торжественно вытаскивает из шкафа платье бутылочного цвета и бросает его на мою кровать.
Растерянно перевожу на него взгляд.
— Спасибо, конечно, Алин… Но я не могу…
— Очень даже можешь! — подруга фыркает и демонстративно складывает на груди руки.
— Ой, Сонь, хватит уже! Надевай и иди! — категорично заявляет Рита.
Подруги наезжают на меня с двух сторон, и я сдаюсь.
— Супер! — восторженно пищит Рита, разглядывая меня в Алинином платье. — Сонька, ты и так красотка, а в этом платье просто звезда!
Платье мне действительно идёт. Не короткое — немного выше колена, с узкими длинными рукавами и высоким воротником, полностью закрытое, оно, благодаря своему фасону, облепляет тело так, что подчёркивает все изгибы.
— Так… — Алина оглядывает меня с ног до головы, задумчиво прикусив губу, а потом тянет: — А теперь, девочки, быстро собираемся и идём в обувной.
— Зачем? — удивлённо смотрю на неё.
— Затем, что твои ботинки сюда вообще не подходят!
— Да нормально всё, — пытаюсь отмахнуться, но ловлю её строгий взгляд.
— Короче так! — подруга всплёскивает руками. — Родаки мне к днюхе подкинули денег, так что сейчас идём и покупаем тебе сапоги.
— Алин, да ты что! Я не буду брать у тебя… — начинаю протестовать, но её категоричное "Потом отдашь" заставляет замолчать.
Так что вечером стою посреди комнаты в красивом платье и новых сапогах на тонком высоком каблуке. Немного подкрученные рыжие локоны свободно струятся по плечам и спине.
Несмотря на сопротивление, девчонки умудрились немного меня подкрасить — подвели тенями веки, чиркнули тушью по ресницам и слегка промокнули блеском губы.
Увидев отражение в зеркале, с трудом узнаю в этой яркой красотке себя. И только немного испуганный и грустный взгляд говорит о том, что это всё ещё я.
— Сонька, выглядишь просто потрясно! — с восторгом восклицают подруги, и мы отправляемся на вечеринку.
Ректор не затягивает торжественную часть, коротко поздравив нас с началом новой жизни и пожелав успехов в учёбе. Как только его слова утопают в аплодисментах, в зале выключают свет, стены расцвечивает яркая светомузыка, динамики взрываются драйвовой композицией, и толпа начинает двигаться в такт музыке.