Смотрю на неё безумным взглядом и не вижу ничего, не чувствую ничего, все мысли и слова вылетели из головы. С трудом фокусируюсь на испуганных глазах подруги и хриплю:
— Светскую хронику… открой…
Рита удивлённо распахивает глаза, но Алина соображает быстрее и, схватив телефон, уже копается в новостной ленте. А потом замирает, приоткрывает рот и поднимает на меня ошарашенный взгляд.
— Читай!.. — хриплю.
— Слухи о возможном объединении двух влиятельных семей, — читает Алина и замирает.
— Дальше!..
В моей голове сумбур из невозможности происходящего и неизбежности грядущего.
— Вчерашнее сообщение вызвало волну обсуждений: «Великие объединяются с великими», — запинаясь, читает Алина. — По слухам, в ближайшее время может состояться объединение двух крупных фамилий — бизнесмена, нефтяного воротилы Егора Владиславовича Горина и главы корпорации "СтройИнвест" Василия Андреевича Ладу́шина. Источники утверждают, что сын Горина, Егор, и племянница Ладушина, Дарина Нестерова, буквально несколько часов назад были замечены в тёплом интимном общении на одном из мероприятий, посвящённых очередному юбилею фирмы Горина-старшего.
На негнущихся ногах подхожу к столу и бухаюсь на стул. Руки дрожат, в голове хаос, в груди разливается тянущая тупая боль.
— Сонь, может, это неправда! — Рита подбегает ко мне, обнимает со спины и прижимается головой к щеке. — Ну, мало ли, что в этих новостях напишут. Это же журналисты! Им дай только волю, они из мухи слона сделают. Ну, кому ты веришь? Это же просто сплетни.
Молчу, не слушая её, и смотрю в потерянное лицо Алины. Понимаю, что она что-то не договаривает.
— Там же есть что-то ещё, да, Алин?..
Подруга дёргается, а потом поворачивает телефон ко мне.
На экране фотография.
Я смотрю на неё, и сердце сжимается болезненным спазмом.
На фото — Егор, улыбающийся своей лёгкой, немного наглой ленивой улыбкой. Его серые глаза искрятся, но взгляд направлен не на камеру. Он обнимает за талию невысокую стройную шатенку и смотрит на неё с такой нежностью, что это видно даже через экран.
Эти двое явно не хотят афишировать своё общение, потому что стоят в каком-то тихом укромном уголке.
Рита переводит взгляд с меня на Алину, и обратно. А потом подскакивает и гневно трясёт в воздухе кулачками.
— Вот он, гад паршивый! Конь педальный! Самец недоделанный!.. Сонь, — она садится передо мной на стул и крепко сжимает мои ладони, — да забей ты на него! Он же кобелина, каких поискать! Он даже мизинца твоего не стоит! Мы тебе такого парня найдем, что Горин от досады себе руки по локоть отгрызёт! В сто раз, нет — в тысячу! — лучше этого мажора с золотой ложкой в жо…
Мою скромную интеллигентную подругу прёт не по-детски, и в другое время, при других обстоятельствах, я бы искренне посмеялась над её непонятно откуда взявшимся лексиконом. При других обстоятельствах, но не сейчас…
Отвожу от подруги невидящий взгляд, аккуратно высвобождаю свои руки, встаю со стула и медленно иду к своей кровати. Ложусь лицом к стене, накрываюсь одеялом и тихо прошу:
— Девочки, будете уходить, выключите, пожалуйста, свет…
Девчонки подбегают ко мне. Алина шепчет что-то утешающее, а Рита клянёт Егора на чём свет стоит и обещает мне все земные блага и сто пятьдесят принцев на белом коне и в золотом кабриолете одновременно.
На белом коне мне не надо, а в золотом кабриолете у меня уже… был…
— Девочки, — хриплю, потому что слова с трудом продираются сквозь горло. — Пожалуйста, идите на занятия. Я хочу побыть одна… Прошу…
— Сонь… Ну, Сонь… — в голосе Риты слышатся слёзы. — Ну, плюнь ты на него! Он ни одной слезинки твоей не достоин. Да таких, как он, на рынке кучками продают. Забей ты на него!
Тяжело вздыхаю. Понимаю, что подруги хотят меня утешить, но мне это сейчас не нужно. Я просто хочу принять эту ситуацию, потому что где-то в глубине души подсознательно ждала, что однажды всё закончится именно так.
— Идите на занятия, — повторяю. — Я ничего с собой не сделаю, не бойтесь. Просто хочу полежать, подумать.
Помявшись ещё несколько минут, девчонки всё-таки собираются и, взяв с меня клятвенное обещание, что я не натворю глупостей, тихонько уходят. А я остаюсь одна.
Лежу, уставившись пустым взглядом в стену, и думаю о том, как всё-таки хорошо, что я не успела сотворить с Гориным самую большую глупость в своей жизни. Почти не успела… Вот совсем капельку…
Когда ты по-настоящему счастлив, время летит незаметно. В рутине оно тянется, словно резина. В горе… оно словно замирает: минуты, дни и даже недели останавливаются и со скрипом начинают отматывать колесо жизни назад, закольцовываясь на одних и тех же моментах.