Торопливо собираюсь и прощаюсь с Анной Дмитриевной.
— Приходи к нам ещё, Соната, — улыбается она.
Выходим на площадку и, в ожидании лифта, стоим на пионерском расстоянии. Но, едва двери за нами закрываются, как Егор накидывается на меня с поцелуями.
— Егор, Егор, подожди, — бормочу, упираясь ладонями в его грудь.
— Все разговоры потом, — жарко шепчет он.
— Нет, подожди, — мотаю головой и уворачиваюсь.
Он с неохотой отстраняется.
— Что? Я по тебе соскучился! Имею я право на один скромный поцелуй?
Он снова тянется к моим губам, но я закрываю его рот ладонью.
— Зачем ты познакомил меня со своей бабушкой?
— Ну, а что здесь такого? Почему я не могу свою девушку познакомить со своей бабушкой? — он довольно улыбается, а потом прижимает меня к стене лифта и страшно рычит: — Или ты боишься, что я серый волк и тебя съем?
Продолжая показательно рычать, Горин нежно прикусывает мою шею. Охаю и судорожно сглатываю. На периферии сознания ловлю вылетающие из головы вопросы.
— А вдруг я ей не понравилась? — выдыхаю, пытаясь устоять на ногах.
— Я свою бабулю знаю, — смеётся Егор, продолжая терзать меня жаркими поцелуями. — И тебя знаю. Ты не можешь не нравиться. Такая сладкая, нежная, невинная… Настоящая ромашка.
На улицу выхожу на ватных ногах. Прежде, чем выйти, мы ещё на некоторое время задержались в подъезде, поэтому радуюсь позднему времени — видок у меня, наверное, ещё тот. Приглаживаю растрёпанные волосы и застёгиваю непонятно когда расстёгнутую куртку.
До общежития доехали с ветерком. Горин нёсся так, что я уже буквально пищала от страха, вызывая его весёлый смех.
— Да ты не ромашка, а мышка, — смеётся Горин, выруливая к общежитию. — Всего боишься и громко пищишь.
Отстегнув ремень безопасности, накидываюсь на него с кулаками.
— Никогда так больше не гоняй! Ни разу не смешно!
Он перехватывает руки и перетягивает меня к себе на колени. Куртка снова расстёгнута, а наглые руки хозяйничают под свитером. Рот тоже без дела не остаётся, прикусывая мою шею и захватывая в плен губы.
— Вся моя, — шепчет Егор. — Никому тебя не отдам!
По общаге бреду в растрёпанных чувствах. Так много всего свалилось на меня за последние несколько часов.
О наркомане-папаше даже и вспоминать не хочу, но вот то, что было дальше, само откликается внизу живота сладкими судорогами.
Захожу в комнату, девчонки тут же подскакивают ко мне с миллионом вопросов.
Отделываюсь от них ничего не значащими фразами, беру пакет для душа и быстренько убегаю. По глазам вижу, что они о чём-то догадываются, но мне ужасно стыдно делиться настолько интимными подробностями.
Вон, Анна Дмитриевна тоже, скорее всего, всё поняла, потому что многозначительно улыбалась, глядя на нас с Егором. Хорошо, про стиральную машину интеллигентно промолчала, хотя и вскинула брови, услышав звук отжима.
Время достаточно позднее, поэтому очереди в душ уже нет. Стою под горячими струями воды и снова окунаюсь в воспоминания о том, что сегодня произошло между мной и Егором. Нет, я не жалею ни о чём! Потому что очень сильно люблю… И верю ему… Моему дракону, моему Горынычу…
Но почему-то снова зудит пониже спины. Что ещё должно произойти сегодня? Неужели итак мало событий?
Быстро вытираюсь, закручиваю волосы в полотенце, натягиваю халат, хватаю свой пакет и открываю дверь, но тут же получаю тычок в плечо и влетаю обратно.
Мой одногруппник, Олег, гадливо ухмыляясь, входит вслед за мной. Душевая наполняется запахом свежего перегара, а в сознание калёным железом вонзается звук запирающегося замка.
Ужас сковывает тело, стены будто наваливаются на меня, а воздух становится таким плотным, что его уже можно резать ножом.
Душевая находится в самом конце коридора, поэтому мои крики никто не услышит.
Как в замедленной съёмке слежу за манипуляциями парня. Сердце бешено стучит, страх подкатывает к горлу, перекрывая связки.
— Ну что, поголливудим, малышка?
Он довольно усмехается и окидывает меня мутным масляным взглядом.
— Ты что, сдурел? Открой дверь! — сиплю, потому что голос пропал.
Как достучаться до парня, от которого алкоголем прёт, как от винной бочки?
— Сначала я тебя поимею, а потом посмотрим, — пьяно улыбается он.
— Пошёл от меня на хрен! — рычу, судорожно ища выход из положения.
— Какой грязный ротик, — Олег немного пошатывается, а потом делает шаг ко мне, и я резко отпрыгиваю к окну. — Думаю, я найду ему лучшее применение.
Паника захлёстывает с головой. Руки трясутся, ноги отказываются держать.