Хозяйке невыносимо было наблюдать за мучениями животного, а денег на лекарства для питомца не было. На свои таблетки еле хватало. Доехать же до ветклиники или вызвать ветеринара к себе было старой женщине не по силам и не по карману. Женя не смогла отказать старушке в ее просьбе, высказанной придушенным плачем голосом. Согласилась отнести Маню в клинику на усыпление, и от скомканной купюры, которую старушка попыталась всунуть ей в ладонь, отказалась.
Ангелина Павловна провожала их, глядя в окошко своего добротного, но опустевшего домика, и по морщинистым щекам текли слезы.
Ближайшая клиника была в частном секторе, расположенном между городом и дачным поселком. Полчаса езды на электричке. Эти тридцать минут превратились для Жени в беспросветный ад.
Собаку она держала на руках, закутанную в толстое детское одеяло, которое, однако, не скрывало исходящего от умирающего существа запаха. Болонка время от времени еле слышно скулила.
В ветклинике... Это было страшно. Отдать животное на смерть, сидеть в коридоре в ожидании врача... Женя впервые столкнулась со смертью, пусть даже такой - собачьей. А в одинокой старушке, потерявшей в этот день единственную родную душу - болонку, с ужасом увидела будущую себя.
Ветеринар принял собаку, пообещал, что позаботится обо всем. Женя будто в ступоре была, реальность проплывала мимо нее. Сама не могла объяснить, чем эта ситуация, эта клиника так на нее подействовали.
После ветеринар вернул ей ошейник болонки. Спросил, хочет ли Женя забрать тело, чтобы похоронить самой.
- Нет! Я не... Не надо, можно как-то по-другому?
- Хорошо, я сам, - прервал ее объяснение мужчина.
И Женя поспешила убежать, читая в уме «Отче наш».
Прошло полгода, но воспоминания об Ангелине Павловне и усыпленной болонке Мане все еще не оставляли. Ошейник Женя так и не вернула законной хозяйке. Не смогла заставить себя еще раз посмотреть той в глаза и передать последнюю вещицу, оставшуюся от дорогого старушке существа.
Так прошли март и апрель. Медленно, но верно Женя шла к решению, что ей следует что-то менять. Иначе она свихнется. Иначе она так и будет наблюдать жизнь из-за захлопнутого забрала, сквозь железную решетку собственных комплексов, страхов и привычек.
Майским утром проснулась от яркого солнышка, заглядывающего через щель в шторах, но глаз не открыла. Что, в самом деле, белого потолка своей спальни не видела? Села, все еще с закрытыми глазами сползла с кровати и стала делать зарядку. Потягивания, зевки и протяжные стоны плавно перешли в кружение по комнате и простые гимнастические упражнения, благо места хватало. Сама собой замурлыкалась песенка, которая, правда, хоть и бодрая, но человеколюбием не отличалась.
- Кто людям помогает, тот тратит время зря!.. Ты-дым, ты-дым! Хорошими делами, прославиться нельзя!..
Выбор песни оказался судьбоносным. С этого прекрасного утра Женя сказала решительное: «Надоело!» и перестала быть хорошей девочкой. Из девушки-ромашки, как ее иногда называла бабушка, решила переквалифицироваться в зеленый колючий кактус.
Ромашку не замечают и не ценят. Шикарной алой розой с острыми шипами ей не стать, таких культивируют с раннего детства. Так что кактус в самый раз. Его лишний раз задеть поостерегутся, обойдут дугой и пальцем не притронутся, побоятся укола.
Осталось только воплотить идеи в жизнь и продержаться как минимум три месяца, чтобы новые привычки, образ внешний и внутренний, успели укрепиться. Чтобы не повернуть ненароком на старую, проторенную дорожку, удобную окружающим и пагубную для самой себя.
Женя, несмотря на солидный возраст, все еще жила у родителей. Лет пять назад они купили вторую квартиру на этаже и объединили две в одну. Сделали перепланировку и капитальный ремонт, заодно и звукоизоляцию в одной из комнат, чтобы Женя могла заниматься на рояле, не доводя до бешенства соседей. Места хватало всем. Семья у Жени большая и любящая - мама, папа, двое дедушек, бабушка, сама Женя и ее младшая сестра Катя.
Разница в возрасте у сестер довольно большая - шесть лет, да и характерами они мало друг на друга похожи. Женя - спокойная, послушная, немного инфантильная. Цель жизни - радовать других. Правильная и занудная до мозга костей, как с пренебрежением говорит младшенькая.