Все вокруг замерло.
Стих ветер, перестав играть с облаками и прятать среди них луну.
Умолкли ночные птицы.
И даже стрекот насекомых стал не таким шумным и пронзительным.
Молча стояли вновь пришедшие, пытаясь определить кто перед ними: друг или враг. Молча стояли девушки.
Дельфина чутко водила ушами, вслушиваясь в дыхание незнакомцев. И по его глубине и шуму понимала, что среди окружения только мужчины. Чувствительный лисий нос дернулся, улавливая приятный аромат леса и почему-то морской воды. Причем он словно пропитал самих существ насквозь, но настолько давно, что почти выветрился и только легким соленым бризом напоминал о давно ушедших временах.
Марика же, полностью ослепнув, вертела головой, сканируя пространство, отмечая расстояние до всех присутствующих, фиксируя присутствующие предметы и препятствия, что могли пригодиться, а также размеры затаившихся в темноте существ.
— Три. — Машинально произнесла она на таком пронзительном почти ультразвуке, что Дельфина, которая по запахам уже успела посчитать количество мужчин, аж подпрыгнула.
Это и послужило спусковым крючком.
Тишину пронзил резкий свист опускаемого хлыста и вместе с ним вернулись все звуки: и шум листвы, и уханье совы, и трели певчих птиц.
Марика с легкостью перерубила хлыст еще в воздухе, ориентируясь исключительно на собственные инстинкты.
Дельфине же пришлось хуже. Увидев скорость движения Мирики и уровень владения ею мечом, все трое мужчин перешли в серьезное наступление. Сразу с трех сторон в девушек полетели незнакомые синие плетения, против которых лиса едва успела выставить щит. Он порвался в нескольких узлах, но выстоял.
«Эх, Нилу бы сюда, вот уже кто умеет защиту ставить.» — Вздохнула про себя Дельфина, сосредоточенно латая дыры и вспоминая двойное, практически ничем не пробиваемое, плетение подруги.
Но закончить «ремонт» она не успела. Магические снаряды летели один за одним, разрывая и калеча узлы, пока щит не лопнул.
Дельфина тут же перетекла в другую стойку, расставив ноги и согнув их в коленях. Ловко управляемая воздушная плеть охватила шею одного из нападающих, но слетела с него, как вода с гусиного пера. На приблизившихся уже вплотную ушастых стояла гораздо более сильная защита, чем могли пробить девушки.
Мужчины так и кружили в танце, то подходя ближе, то отдаляясь. Лиса подмечала и грацию их движений, и длинные косы, и выступающие уши, все больше и больше убеждаясь, что перед ней кто-то из детей Леса.
Выставленные Дельфиной защиты то и дело разлетались, ослабляя девушку все больше и больше.
Марика кружилась в одном ей ведомом танце, ловко уходя и от зарядов, и от мечей, и от водяных хлыстов, то и дело нанося мелкие порезы своим противникам. Но нанести серьезный вред кому-либо из мужчин, что двигались еще стремительнее и были физически сильнее, не представлялось возможным.
И девушки, и мужчины дрались молча и ожесточенно. Дельфина не знала, что именно ушастые тут забыли, но осознавала, что им с Марикой сдаваться нельзя. Поскольку это может означать не только плен, но и смерть.
И непонятно сколько времени длилось бы это сражение, если бы на сцене не появился четвертый игрок.
Несколько слов произнесенных им на незнакомом мелодичном наречии и он присоединился к атакующим, внося свежие силы против двух выбивающихся из сил девушек. Мужчины слаженно разделились по двое и ловко разделили Марику с Дельфиной, заставляя сражаться в еще более неравном бою, крутясь вокруг своей оси.
Первой упала Марика, получив рубящий удар мечом по голове. Воин, что сражался против нее, хотел было добить девушку, но опять послышалась красивая речь, что уже не лилась, а рвалась быстрыми отрывистыми приказами.
Дельфина, на мгновение отвлекшаяся на падение Марики, почувствовала путы на руках и невидимые веревки скрутили все ее тело, заставив развеять меч и упасть лицом вниз.
Мужчины, не мешкая, подхватили обеих девушек и, не церемонясь, протолкнули их в лаз под камнем, что откатился по мановению руки четвертого. Он же дождался, пока все пятеро скроются с поля сражения, очистил заклинанием двор, приведя его в мирный и безобидный вид, и тоже пролез в довольно широкое отверстие, притягивая камень за собой.
Прибывшие по вызову буквально через пять минут шестеро Стражей не обнаружили во дворе ничего.
— Не нравится мне это место, — произнес один из воинов, сплевывая на землю густую слюну. — Надо было мага с собой прихватить. Вы двое, — он обратился к самым младшим из отряда, — и ты, — он ткнул в воина постарше и повыше званием, судя по нашивкам, — остаетесь тут в карауле. Остальные идут со мной. Обойдем соседние улицы, вдруг кого встретим. Но кажется мне, что если это ушастые тут развлекались, то ловить кого-либо уже бесполезно… — Чуть тише добавил начальник караула и пошагал на выход со двора где, за калиткой, неуверенно топтался хозяин сыроварни, вызвавший стражу, и его старший сын.
Пока Стражи пытались выполнить свою работу, по низкому и узкому ходу, в спешке, передвигались четверо мужчин, весьма неаккуратно и бесцеремонно тащившие двух девушек.
Марика от удара потеряла сознание, ее голова безжизненно моталась из стороны в сторону, когда один из сильфов тащил ее под руки. Практически волоком по земляному полу. Лицо ее уже приняло привычные человеческому глазу черты, но настолько было залито кровью, что Дельфина, что шла, спотыкаясь, следом, с перетянутыми путами руками и завязанным ртом, неистово молилась всем Покровителям вместе и каждому отдельно о том, чтобы девушка выжила.
Сейчас ее, Дельфины, затея проследить за Соовитом и выведать тайны его и сильфов-эльфов, что еще совсем недавно казалась удачной, представлялась совершенно в другом свете. Она уже сто раз прокляла себя и свою поспешность и самоуверенность. А так же то, что втянула в свою авантюру Марику.
Но в глазах Дельфины не было ни слезинки, ни проблеска страха, только злость и на саму себя и на мучителей.
Через некоторое время лаз вывел всю группу в сырой и темный подвал. Двое из мужчин выпустили из ладоней красивые огоньки, что под потолком разрослись до размеров небольших солнышек.
Дельфина, оглянувшись, поняла, что она в окружении сильфов. Красивые мужчины с идеальными чертами лица и такими холодными глазами, что вызывали оторопь. Об заострившиеся от гнева скулы можно было и порезаться.
В сердце девушки прокралась надежда, что раз они знают о лазе и, похоже, не первый раз им пользуются, то, значит, они работают сообща с бывшими рабами Нилы и, возможно, с ее Ткахтом. Тогда может не так и все ужасно, сейчас все прояснится и им помогут?
Но первые действия сильфов разрушили все надежды до основания.
Один из них, что появился последним и чьи лицо, руки, ноги и корпус не кровоточили от мелких порезов, подошел к Дельфине, всматриваясь в нее, протянул руки и начал шарить по телу, уделяя особое внимание шее, груди и ногам.
Дельфина отшатнулась и завалилась на бок, не удержавшись. Она почти выла от нестерпимого отвращения, что затапливало ее, накатываясь огромными волнами, одна за одной. После встречи с истинным она вся стала настроена только на него, на его запах, на его улыбки, на его взгляды и на его прикосновения. Она, как изящная скрипка, могла петь только в руках своего мастера.
Но сильф дальше ощупываний не пошел, оставив брыкающуюся и извивающуюся девушку задыхаться от ненависти на полу. Он поднялся на ноги и повернулся к своим соплеменникам, нахмурившись и что-то произнеся озабоченным тоном. Остальные трое растерянно переглянулись между собой.
Четвертый же подошел к Марике и стал таким же образом, как до этого Дельфину, ощупывать и ее. И, судя по тому, как он склонил голову, чуть ли схватившись за нее, он опять не нашел того, что искал.
— Где ты прячешь амулет? — Спросил он, обернувшись к Дельфине. Едва уловимое движение рукой и повязка, не дающая ей говорить, спала.