— Не думаю, что мы сильно смутим Миая, да и Дельфину тоже… — Проговорила в ответ девушка, делая вращательное движение бедрами и вспыхивая сухим деревом, едва почувствовала ответное первобытное движение.
Ее к мужьям не просто тянуло духовно. Ей хотелось узнать не только их характеры, их увлечения, то, что им нравится и наоборот, мысли по любому поводу и по любой ситуации.
Но в притяжении присутствовало и огромное сексуальное желание. Даже сейчас, несмотря на никуда не исчезнувшую тревогу, она готова была облизать Сезарио с ног до головы, наплевав на возможных свидетелей. Ей нужно было его тело, его дыхание. его руки и губы, его хриплый, сводящий с ума все клеточки ее тела, голос. Здесь и сейчас. И то, что где-то там, под этой бархатной, смуглой кожей, скрывался еще и Констант, сводило с ума окончательно.
Она судорожно снимала и так немного численную одежду некроманта, состоящую из рубашки и штанов. Тянула, срывая. На вещах трещали нитки, но никто из двоих не обращал внимание на такие мелочи.
Как и Нила, Сезарио тоже горел. Сверкал ярким темно-фиолетовым, с примесью черного, пламенем. Как и с Тэем, и с Константом, и с Миаем, сливались не только тела. В едином порыве понять, принять и познать, сплетались и магии.
Ни сидящая на столе, в исступлении целующая мужчину, полностью обнаженная Нила, чьи ноги обвивали стройные бедра некроманта, ни упирающийся одной рукой в стол и поддерживающий другой рукой девушку, некромант, вбивавшийся в Нилу с такой страстью, словно это последний секс в его жизни, не заметили, что дверь в кухню открылась и тут же закрылась.
Да только свидетелем их любви стала не Дельфина, что в этот момент восседала на кресле в комнате, ожидая обещанный завтрак, и не Миай, что еще спал сном человека с чистой совестью. А зеленокожий полуорк, чей цвет щек в данный момент, казалось, даже отливал розовым румянцем.
Он сделал губы буквой «о» и вернулся обратно к Дельфине, совершенно сбитый с толку.
— Что-то случилось? — Дельфина, едва увидела Ткахта, что вошел в дверь с непонятным выражением лица, с встревоженным видом встала с кресла и подошла к нему.
Полуорк неловко усмехнулся. Ему, взрослому мужчине, не пристало вмешиваться в личные дела подчиненных, но то, что он знал и то, что увидел — не укладывалось в голове.
— Ты вроде как говорила, что Нила замужем за эльфом?
Дельфина тут же нахмурилась. С златогривым красавчиком она так и не успела перекинуться хоть парой слов. С общего собрания ее не выперли, и на том спасибо, но Ван сразу же обозначил, что ее задание — охрана Нилы. После чего Ткахт расслабился и больше не выглядел надутым сычом. Только потом, когда они почти до утра бродили по тихому сонному городу, выговаривал и за неугомонность, и за неумение подойти с вопросом, и за то, что она не хочет признавать тот факт, что ее появление в Фантэе связано с ним. Дельфина же продолжала упорствовать, что назначение ее и Миая связано с Нилой и с действиями сопротивления.
После собрания Ткахт не спускал с нее газ, а Тэй словно растворился в воздухе. То ли он ночевал в другом месте, то ли направился в подвал, где все еще томился не опрошенный толком пленник.
— Так оно и есть. — И внезапно девушка понятливо усмехнулась. — Ты хочешь сказать, что она сейчас с кем-то в кухне? Так ему и надо, засранцу хвостатому или даже, я бы сказала, двум засранцам.
— Ты ее не осуждаешь за измену? — Ткахт недоумевал. Он даже испытывал злость на целительницу, не понимая, как можно так свободно, не испытывая угрызений совести, изменять тому, союз с кем был благословлен Покровителями.
— Нет. Не осуждаю. И даже не пытайся меня переубедить. — Вскинула руку в жесте «стоп» Дельфина. — Может тебе и не понять в своей мужской твердолобости насколько по-сволочному поступили твои обожаемые дети леса. И их сопротивление не служит оправданием поступку. Если Нила сможет забыть и забыться, то почему бы и нет.
— Ну и чего мы так орем в такую срань раннюю? — В пылу спора Дельфина с Соовитом не заметили, что они в комнате уже не одни. Из спальни Нилы вышел, зевая и почесываясь в самых разных местах, Миай. Но надо отдать ему должное, вышел он все-таки в штанах.
— О! — Внезапно Дельфина осознала еще один факт, который и раньше ее подсознательно беспокоил, но на фоне всего произошедшего, она не придавала ему значения. — Ты тоже ночевал у Нилы?
Миай расплылся в такой улыбке, что стало все понятно и без слов.
— Можешь нас поздравить. — Сказал он, плюхнувшись в чуть ранее освобожденное Дельфиной кресло.
— Это с чем же? — Скрипучим от ярости голосом поинтересовался Ткахт.
Миай молча повернулся левой стороной, усиливая течение магии в предплечье. И оно сразу же засветилось татуировкой.
— О-о-о! — Возглас издала не только Дельфина, хриплый, не подлежащий идентификации, звук исторг из себя и Ткахт.
— И когда успели до Храма дойти? — Полюбопытствовала Дельфина, тыкая пальчиком татуировку. Вдруг подделка?
— Мы никуда и не шли. Сказали вслух, что не против соединить свои жизни и — вот, — Миай приподнял повыше предплечье.
— Все в сборе? — Нила, покачивая бедрами ничуть не хуже оборотницы, вошла в комнату. Следом за ней, придерживая ее за талию прошел Сезарио.
— Дельфина, — Нила обратилась к подруге, — это Сезарио, мой муж. — Сразу же поставила она все точки в вопросе.
— Три мужа? — Пораженный до глубины души, полуорк на всякий случай присел на краешек стула. Дельфина же широко улыбалась, словно все происходящее ее необычайно радовало.
— Четыре. — Скромно поправила ее Нила. — Но с четвертым я вас познакомлю чуть позже. А сейчас завтрак и…
— И нам на смену. — Продолжил за нее Миай. Он не спрашивал, чем планирует заняться Сезарио, поскольку ночью и так все было предельно четко оговорено.
Ткахт же, нахмурившись, смотрел магическим зрением на ученицу. Такой мощи он еще не видел никогда в своей жизни. Магия девушки едва держалась в рамках ауры, то и дело вырываясь из нее огненными языками, так и норовя уничтожить все на своем пути. Но, напротив, что было удивительно и противоречило всем магическим законам, никого не трогала.
Вблизи с Дельфиной магия Нилы текла аккуратно, проявляя уважение к чужому личному пространству. Рядом же с Миаем или Сезарио она обрушивалась на них и взлетала брызгами радости, едва навстречу ей вырывалась собственная магия мужчин. В такие моменты Ткахт видел, что все трое на секунду застывали и начинали глубже дышать, словно соприкосновение на уровне тонких материй вызывало немедленное желание прикасаться друг к другу и физически.
Соовит понимал, что такого рода взаимодействие выходит за рамки любого, принятого в Солейе союза. И не определишь сразу, повлияла ли специфическая аура первого мужа на Нилу и на остальных ее партнеров или нет? Если повлияла, то почему только на конкретных особей? И отчего именно на них? Чем они выделяются?
Ткахт внимательно посмотрел на мужчин, что согласованно и даже синхронно расставляли тарелки и чашки, помогая девушкам накрывать на стол.
«Поразительная слаженность» — С толикой зависти подумал Соовит. Боевые единицы с таким пониманием и взаимодействием были бы на вес золота.
Увлекшийся созерцанием Ткахт, не сразу заметил, что в ауре девушки мелькнул синий всплеск и пропал. Затем возник снова, расширяясь. Целитель отреагировал, приподнимаясь со стула и убирая руку, которой придерживал голову, от лица. В этот же момент задергались и ауры мужей Нилы, пытаясь «пощупать» магическую кляксу в районе головы девушки.
«А это что за хрень? — Соовит вскочил на ноги. — Неужели кто-то пытается влиять на расстоянии?»
— Нила, ты как себя чувствуешь? — Он бросился к целительнице. Та недовольно покосилась на мэтра, словно он отвлекал ее от важного разговора.
— Все хорошо.
— Тебя ничего не беспокоит, голова не болит? — Продолжал допытываться Соовит, пытаясь осмотреть девушку. Но едва он захотел просмотреть не поврежден ли чужим влиянием головной мозг девушки, как его оттуда выкинуло и впридачу ментально стукнуло по затылку напоследок.