Я смотрела на него и не могла говорить. Он был прав. Я знала, что он прав. Я действительно смотрела на него как на пациента. Каждый вечер, когда он приходил ко мне, я измеряла ему давление, считала пульс, спрашивала, что он ел и сколько спал. Я делала это автоматически, потому что боялась. Боялась, что если не буду контролировать, он снова упадет, и я не успею. Боялась, что если пропущу хотя бы один симптом, то потеряю его. Боялась, что моя любовь не сможет спасти его, если медицина окажется бессильна.
Но он был прав. Я не могла быть его врачом и его женщиной одновременно. Потому что врач должен быть объективным, холодным, расчетливым. А женщина — нет. Женщина имеет право бояться, плакать, надеяться. Женщина имеет право любить, не измеряя пульс и не считая удары.
— Я попробую, — сказала я тихо. — Я не знаю, получится ли. Но я попробую.
Он улыбнулся, и в его улыбке было столько света, что я зажмурилась.
— Спасибо, — сказал он. — Это все, что мне нужно.
— Но я не перестану волноваться, — добавила я. — Я всегда буду волноваться. Это не лечится.
— Я не прошу тебя перестать волноваться, — он взял мою руку, прижал к своей груди. — Я прошу тебя перестать измерять. Просто чувствуй. Просто люби. Просто будь со мной.
Я сидела на стуле, держала его за руку, и чувствовала, как его сердце бьется под моей ладонью. Ровно, сильно, уверенно. Я не считала удары. Я просто чувствовала. Это было трудно — не считать, не анализировать, не сравнивать с нормой. Но я пыталась. Ради него. Ради нас.
— Михаил, — сказала я.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Не как врач, который спас тебя. А как женщина, которая не представляет жизни без тебя. Даже когда ты пьешь четыре чашки кофе. Даже когда ты работаешь по шестнадцать часов. Даже когда ты пугаешь меня до смерти. Я люблю тебя.
— Я знаю, — он притянул меня к себе, поцеловал. — Я тоже тебя люблю. И я обещаю: я буду беречь себя. Не потому, что ты врач. А потому, что я хочу жить. С тобой. Долго.
— Обещаешь? — спросила я, глядя ему в глаза.
— Обещаю, — сказал он. — Теперь ты не мой врач. Ты моя женщина. И я буду делать все, чтобы ты была счастлива.
— Я уже счастлива, — сказала я. — Даже когда ты лежишь в больнице и пугаешь меня. Потому что ты жив. Потому что я рядом. Потому что мы вместе.
Мы сидели в палате, держась за руки, и за окном начинался рассвет. Солнце поднималось над городом, окрашивая небо в розовый и золотой. В этой палате, где все началось, мы начинали новый этап. Не врач и пациент. Мужчина и женщина.
— Натали, — сказал Михаил.
— Да?
— А можно я завтра нарисую этот рассвет? Он похож на тебя.
— На меня? — удивилась я. — Почему?
— Потому что ты приносишь свет, — он улыбнулся. — Даже когда вокруг темно. Даже когда я боюсь. Ты приходишь, и становится светло.
Я улыбнулась, прижалась щекой к его руке. Я не считала пульс. Я просто чувствовала. Его тепло. Его дыхание. Его любовь. И этого было достаточно.
Через два дня его выписали. Все анализы были в норме, эхокардиография показала, что сердце работает стабильно, без изменений. Это был не инфаркт. Это был спазм на фоне стресса. Предупреждение. Шанс.
Я подписывала выписной эпикриз, и моя рука не дрожала. Я была врачом, который выписывает пациента. Но я была и женщиной, которая ждет своего мужчину.
— Наталья Сергеевна, — сказал он, когда я протянула ему документы. — Спасибо. Вы — лучший врач.
— Я больше не твой врач, — сказала я, улыбаясь. — Я твоя Натали.
— Моя Натали, — он взял меня за руку. — Поехали домой?
— Поехали, — ответила я.
Мы вышли из больницы. Было утро, солнце светило, и в воздухе пахло весной. Настоящей, долгожданной весной, которая наконец-то пришла.
— Михаил, — сказала я, когда мы сели в машину.
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знал. Я всегда буду волноваться. Я всегда буду бояться. Я всегда буду проверять, как ты себя чувствуешь. Я не могу это отключить. Это часть меня.
— Я знаю, — он завел двигатель. — И я не прошу тебя это отключать. Я прошу тебя не измерять. Не считать. Не ставить диагнозы. Просто любить.
— Я люблю, — сказала я. — Я люблю тебя. И я обещаю: я не буду твоим врачом. Я буду твоей женщиной. Которая иногда забывает, что не нужно считать пульс. Но которая всегда помнит, что нужно любить.
— Этого достаточно, — он взял мою руку. — Более чем достаточно.
Мы ехали домой, держась за руки. Я смотрела на его профиль, освещенный весенним солнцем, и чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то новое. Доверие. Спокойствие. Надежда.